Я люблю тебя, умри - Аки Накамура

самую глубокую часть пещеры, но, когда только что мы все замолчали, в пещере тоже было очень тихо и совершенно не было звуков воды. В этой пещере вообще от входа и вглубь пещеры пол плавно идет вниз. Поэтому если бы вода шла из глубины, то земля не была бы равномерно мокрой до входа

– К-кстати, действительно. …Подожди, это значит…

– Агацума, похоже, ты тоже понял. Откуда пришла вода, которая намочила землю? Возможен только один вариант – это море. Эта пещера находится в таком месте, что сюда заливается вода во время прилива. Эта пещера внешне выглядит величественно, но в действительности совершенно не подходит для того, чтобы в ней прятаться. Никто не смог бы использовать такое место для укрытия.

Хаимура какое-то время был недоволен из-за того, что сам не заметил такую простую вещь.

– …Нет сомнений. Ты совершенно прав, – сказал он после этого и уставился на серебристую упаковку, которую держал в руке. Затем спросил: – Тогда… откуда этот батончик?

Тут я вспомнил о маленьком наблюдении, которое я сделал перед тем, как войти в пещеру.

– На самом деле на мгновение я заподозрил, что вы это все инсценировали. Но ваше замешательство кажется мне искренним. Тогда теперь я точно уверен. Виновник этого сенсационного инцидента…

– Простите! – Нагисако стояла у входа в пещеру, и, когда ей рассказали о переполохе, который только что произошел, она тут же поклонилась в знак извинения. После этого она еще несколько раз склоняла голову, как птица, пьющая воду.

– Это обертка от батончика, который я съела по дороге сюда. Я забыла приготовить сэндвичи на себя и подумала, что перед поисками надо съесть хоть что-то. Мусор я засунула глубоко в карман… но, видимо, выронила, когда ходила по пещере.

– Что же ты наделала…

Хаимура закрыл глаза и нахмурил брови. Возможно, это было из-за того, что он спустя долгое время вышел на яркое солнце, но в его выражении лица читалось, что он сердился на ассистента режиссера.

– П-простите…

– Ну-ну, похоже, она тоже сделала выводы, – нехорошо, если атмосфера ухудшится, поэтому я выступил в качества арбитра.

– Тем не менее, Сиори, круто! Ты с самого начала все заметил.

Я ответил улыбкой похвалившему меня Агацуме, после чего показал жест – указал пальцем на уголок рта – так, чтобы поняла только Нагисако.

Оправившись от извинительных поклонов, она посмотрела на меня и вопросительно наклонила голову. Затем медленно поднесла руку ко рту и тут же покраснела.

Да, как и сказал Агацума, я заметил с самого начала, что у ее уголка губ остались крошки.

Поэтому в тот момент, когда я увидел обертку от батончика, я не столько удивился, сколько у меня было ощущение, что у меня в голове соединились воспоминания. Меня не сбила с толку иллюзия прячущегося человека, и я смог воспринять происходящее с холодной головой. …Ну, когда Нагисако спросила, есть ли у нее что-то на лице, надо было сразу сказать, что есть…

В любом случае.

Пещера, которая считалась лучшим укрытием, если допустить существование «таинственного десятого человека», оказалась местом, где точно никак не спрятаться. И то, что мы это поняли, уже большой результат.

Хаимура все еще с небольшим сожалением смотрел на вход в пещеру, но вскоре сказал:

– Ну, то, что мы сюда пришли и увидели все своими глазами, определенно того стоило. Попробуем таким же образом осмотреть и лес?

7

После этого мы разделились на пары и обыскали лес.

Мы разделили Урусидзиму пополам, за северную часть отвечали Хаимура и Нагисако, а за южную – Агацума и я.

– Я хочу, чтобы особенно тщательно обошли густой лес, куда вы до этого не решались ходить, – сказал Хаимура. – Если найдете дупло, место, скрывающееся в тени утеса или выступающего рельефа, место, где можно спрятаться от ветра и дождя, обратите на него особое внимание. Хорошенько посмотрите, нет ли каких-то забытых вещей или следов, и сообщите, даже если ничего не будет.

Мы все поняли и разделились. В тот момент мы походили на поисковый отряд, но по факту мы просто совершили небольшой пеший поход.

Хоть он и назвал это густым лесом, на этом острове дремучих лесов нет. Солнечный свет всегда ярко освещает лес, а если пробраться немного дальше, то там разве что станет больше деревьев и кустов. На недолгое время еще можно спрятаться, но места, которое можно было бы использовать как базу и укрываться там несколько дней, не было. Что уж говорить о деревьях с дуплами, где мог бы поместиться человек, – я не нашел ни одного.

Тем более не было мест со сложным рельефом. На Урусидзиме есть места с неровным рельефом, но критических слепых зон нигде нет. Но все же мы пошли по непроторенной дорожке в сторону южной оконечности острова и вышли на возвышенность, куда мы ходили, когда у нас с Хаимурой был откровенный разговор.

Представший перед нами пустырь круто обрывался к морю, и здесь негде было укрыться – ни наверху, ни внизу. Это самая глубокая часть острова. Чем больше я ходил по нему, тем больше понимал, что он не подходит для партизанской войны.

После того как мы закончили обход области, за которую отвечали, наши пары снова встретились.

– Ох, я полностью насладился природой Урусидзимы. …М? А мы разве не для этого собрались?

– …Иронизируешь?

Агацума специально притворился дурачком, за что Хаимура зацепился. Но он тоже вздохнул и сказал:

– Ну, у нас в северной части тоже ничего не было. Перед тем как выйти на поиски, я громко заявил, что «это не будут просто пустые усилия» и я прилично устал.

Рядом стоит Нагисако и вытирает пот.

Солнце уже поднялось высоко и светит на нас. Было уже больше половины первого.

– Действительно, чувство усталости есть, но ощущения, что мы трудились напрасно, нет, – осознанно бодрым тоном сказал я. – Я это по-настоящему прочувствовал, именно отправившись сюда и именно осмотрев все. Думаю, что теперь уже можно точно сказать, что на Урусидзиме никто не прячется. И это успешный результат, которого мы добились, вчетвером обойдя остров за два часа.

В ответ на мои слова все, включая Хаимуру, кивнули. Во время прогулки мы не особо продвинулись в изучении дела, но то, что мы достигли общего понимания, уже довольно хорошо.

…Итак.

Некоторое время я размышлял. Это редкая возможность. Проясню-ка здесь и тот вопрос, который меня беспокоил.

Это был невинный разговор. Однако чем спрашивать его когда-нибудь, когда мы останемся наедине, возможно, лучше затронуть этот вопрос в этой обстановке.

Я решился и начал говорить: