Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Когда мы добрались до склада БДИ в Шипроке, вокруг никого не оказалось. Я смотрел, как отец загружает в багажник электродрели, пилы и разные другие инструменты. В предыдущие два раза мне пришлось бросать камнями в стену здания, завидев приближающихся людей, и я боялся, что удача нам изменила. Отец, правда, успокоил их, показав свое удостоверение БДИ и объяснив, что перевозит инструменты на другой склад.

Закончив с погрузкой и закрыв дверь на замок, мы поехали в Гэллап. Отец договорился встретиться со своими покупателями-мексиканцами сразу, не дожидаясь понедельника. В машине было так жарко, что я высунул голову в окно, но горячий ветер нисколько не освежал. На отце была рубашка с длинными рукавами — он всегда так ходил, скрывая шрамы, оставшиеся после взрыва на ЭПНГ. Я не представлял, как он это выносит.

По обочинам шоссе 66 двигались, как обычно, вереницы старых и молодых навахо. На подъезде к Гэллапу отец притормозил и взял меня за плечо.

— Видишь старика вон там?

— Да.

Бедняга еле тащился; одежда висела на нем мешком. Он брел по дороге один, с мятым бумажным пакетом из продовольственного магазина в руках.

— Если мы его убьем, где лучше спрятать тело? Где ближайший…

— Чтооооо?

Я подпрыгнул на сиденье.

— Зачем нам его убивать? Почему ты такое спрашиваешь?

— Да не будем мы никого убивать, я не об этом, черт тебя подери! Лучше послушай! Я хочу тебя кое-чему научить. Ты видишь место, где можно было бы закопать труп так, чтобы никто не нашел? Где ближайший полицейский участок? Сколько тут отходных путей? Сколько машин проехало мимо нас за последние десять минут в обоих направлениях? Какого они были цвета? Сколько в них сидело людей? Какие номера? Мне нужен номер и штат. Что ты помнишь?

Опять его игры! Ну ладно, подыграем.

— Три легковых и один грузовик. Две машины были синие, третья — зеленая. Грузовик красный, в кузове — трое навахо. Но, папа, какая разница, где ближайший полицейский участок? Гораздо важнее, насколько близко от нас машины и даже пешеходы, которые могут оповестить полицию.

Он повернул голову и уставился на меня; на его лице расплылась широкая улыбка.

— Верно, Дэвид! Наконец-то ты начинаешь кое-что понимать.

Он прибавил скорость и обогнал старика.

— Если всего этого не знать, можно попасться. Убийство — самое простое преступление с точки зрения заметания следов, потому что его обстряпывают без свидетелей. Грабеж, похищение детей, любые другие преступления — там всегда есть свидетели или те, кто с тобой связан. Идеальное убийство никогда не раскроют.

Он что-то пробормотал себе под нос, а потом добавил:

— Большинство парней в Сан-Квентине совершили по несколько убийств, но сидели не за это. Их поймали на грабеже, подделке чеков, краже машин при свете дня… Надо больше знать о мире, если хочешь в нем выжить.

Я не стал отвечать. Мне опостылели его игры.

— Надо быть наблюдательным и осторожным, — продолжал отец. — Правила существуют для неудачников. Если не веришь, посмотри на индейцев, которые живут в резервации и перебиваются на пособие, которое выдают им белые ублюдки, похитившие их землю.

Я не мог себе представить, чтобы другие отцы возили десятилетних сыновей на кражи и объясняли им, почему убийство — лучшее из преступлений, а правила — для слабаков. Я закрыл глаза, чтобы он перестал со мной говорить, и притворился спящим.

Когда мы доехали до места встречи с покупателями, отец снова схватил меня за плечо и велел смотреть в оба. Отойдя от обочины проселочной дороги к трем грязным толстым мексиканцам с черными от табака зубами, он пошутил с ними насчет facil dinero — легких денег, — которые можно заработать, обхитрив estupido из БДИ.

При любой опасности я должен был изо всех сил колотить в борт машины. В какой-то момент я заметил приближающийся автомобиль — за ним поднималось облако пыли, — стал стучать и звать отца. Но это оказался просто грузовик с индейцами навахо; он пронесся мимо, и никто на нас даже не взглянул. Отец обругал меня, назвав тупицей.

Я весь спекся и устал, и мне хотелось скорей оказаться дома.

По пути домой, не доезжая до Уиндоу-Рок, отец внезапно резко затормозил. Перед нами находился Хейстек — гряда красных каменных холмов, а на обочине дороги — пикап с номерами БДИ, сплющившийся гармошкой от удара о скалу. Отец сказал, что водитель, видимо, притормозил после работы в Навахо-Инн и задержался там слишком долго.

Как сотрудник службы безопасности отец занимался всеми происшествиями на территории резервации, в том числе ДТП с участием автомобилей бюро.

— Судя по состоянию пикапа, — пробормотал он, — парень уже в краях счастливой охоты — туда попадают все пьяницы, покинув юдоль земную.

Он щелкнул языком, довольный тем, как красиво выразился, и открыл дверцу машины. Я собрался вылезать следом за ним.

— Сиди здесь, — приказал он, вытаскивая ручку из бардачка. — Тебе это видеть ни к чему.

Отец достал с заднего сиденья планшет с документами, пустой бланк и нитяные перчатки.

Я высунулся в окно, чтобы посмотреть, но ничего не сумел разглядеть. Еще пара секунд, и любопытство пересилило — я выбрался наружу.

Подкравшись к отцу сзади, я увидел следы крови, напоминающие узор паутины, у переднего колеса. Окровавленный торс в клетчатой рубашке торчал из лобового стекла, как безголовое пугало. Вокруг него, громко жужжа, вились мухи.

Отец присел на корточки перед оторванной головой с разбитым носом и фиолетовыми щеками. Черная длинная косичка свисала над правым ухом.

Темно-карие глаза уставились мне в лицо.

Мой мозг не мог переварить увиденное. Рвота подкатила к горлу, меня вывернуло наизнанку. Внутри все тряслось. Я вытер рот краем пропотевшей футболки.

Отец поднялся.

— Я же тебе сказал сидеть в машине. А ну, лезь назад и жди меня. Мне надо заполнить документы.

Несколько минут спустя он открыл водительскую дверь, бросил планшет на заднее сиденье, а потом вернулся к пикапу и за косичку поднял оторванную голову с земли. Она висела, словно мяч на веревке. Отец положил голову в кузов разбитого автомобиля.

В горле у меня пекло, рот был испачкан рвотой. Я закашлялся, и отец протянул мне бутылку с водой.

— Сделай глоток, прополощи рот и выплюни. Потом попей, чтобы прочистить глотку.

Он раздраженно фыркнул:

— Давай же, соберись!

Отец вырулил на шоссе, развернулся и подъехал к Навахо-Инн, одинокому убогому бару у обочины. Пьяницы толкались у дверей; кто-то валялся на парковке, а двое мужчин лежали ничком прямо на шоссе. Уличных фонарей там не было, и