Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Во время одной из многочисленных вылазок Салли в туалет я вдруг услышал ее плач и поспешил на помощь. Контролер держал ее за руку.

— Вы тут сидите весь день, а за дополнительные билеты не платили, — сказал он.

— Отец высадил нас тут и еще не вернулся, — ответил я. — Нам больше некуда идти.

Контролер перевел взгляд с меня на Салли и отпустил ее.

— Сидите тихонько!

Мы с Салли вернулись к Сэму, на наши места. Дети Вэнса все это время сидели так смирно, будто давно привыкли дожидаться отца в кинотеатре. Я гадал, есть ли у них мама — или они бросили ее, как мы.

Минуту спустя Салли снова выбежала и вернулась назад с хот-догом.

— Дядя, который хотел нас выгнать, отдал мне последний, — прошептала она.

Когда в одиннадцать вечера закончился последний сеанс, в зале зажегся свет и контролеры стали подметать между рядами и собирать мусор в мешки. Мы не вставали с места, надеясь подольше задержаться там и не выходить на холод.

Тощий парень постучал по нашим креслам рукояткой метлы.

— Все, вам пора. Мы закрываемся.

Волоча ноги, мы вышли за дверь. Свет в кинотеатре погас. Красно-белая неоновая вывеска «Вождь» над входом тоже. Мы окинули взглядом темную Коул-авеню и уселись на бордюре. Пьяные, спотыкаясь, брели мимо. Никто не обращал на нас внимания. Один пристроился помочиться у ближайшего к нам фонарного столба.

Прошел еще час. Или отец с Вэнсом попали в неприятности, или они до сих пор мнут упругие мексиканские задницы и наливаются виски, забыв, что мы их ждем. Зубы у нас стучали, колени тряслись. У меня начали неметь уши и пальцы. Салли и дочка Вэнса тихонько хныкали. Мы с Сэмом обнимали Салли с обеих сторон, чтобы согреть, а сын Вэнса держал в объятиях свою сестричку.

— Что с папой? — раз за разом спрашивала Салли. — Вдруг он умер?

Я повторял, что он скоро приедет, но в душе хотел, чтобы он был мертв и кто-нибудь пришел нас спасти.

Но нет. Около часу ночи по улице разнесся скрежет шин, и «Бьюик» Вэнса резко затормозил прямо перед нами. Отец выскочил с водительского места.

— Быстро внутрь, черт вас подери! Нам надо отыскать идиотов-навахо, которые наваляли Вэнсу!

Отец раздраженно посмотрел на девочек, с трудом забиравшихся в кабину.

— Скорее!

Вэнс распростерся на пассажирском сиденье, навалившись на дверь. В свете уличного фонаря я заметил, что его коричневая куртка перепачкана грязью и кровью. На щеке красовался синяк, нос был, похоже, сломан, и через всю лысину тянулась кровавая рана. На одном ухе не хватало мочки, словно ее откусила собака. В машине воняло рвотой, виски и застоявшимся табачным дымом.

— Терстон, мне челюсть сломали! — стонал, шепелявя, Вэнс. — Черт, я только что проглотил зуб!

Он с трудом пошевелился.

— И ребра тоже сломаны!

— Папа, мы замерзли и проголодались, — обратился я к отцу. — Можем мы поехать домой?

— Пожалуйста, папа! — взмолились Салли и Сэм.

— Заткнитесь!

Отец обернулся и пронзил нас злобным взглядом.

— Мы должны найти этих гадов!

Он изо всех сил надавил на педаль газа.

— Мы ищем пикап, полный пьяных навахо.

В это время суток любая машина в Гэллапе подходила под его описание.

— Не волнуйся, Вэнс, дружище, я надеру им задницы!

Отец гнал по улицам, задевая пьяных, припаркованные машины и бордюры на поворотах.

Что же Вэнс натворил, чтобы его так избили? И почему отца не было с ним?

Несколько раз отец обгонял пикапы и тряс его:

— Вэнс, очнись! Это те придурки, которые на тебя напали?

— Нет, Терстон, это не они, — отвечал Вэнс, не поднимая головы.

Наконец отец бросил эту затею, и мы поехали домой. Он велел Вэнсу заглянуть в ближайший госпиталь. Тот с трудом вылез на улицу, и его дважды стошнило — прямо на глазах у детей. Ему едва удалось перебраться на водительское место.

Вэнс кивнул отцу головой и поехал. Не представляю, как он преодолел наш ухабистый проселок. В любом случае я больше жалел детей Вэнса, чем его самого.

В следующий раз мы увиделись с ними очень не скоро.

* * *

В понедельник мне пришлось задержаться в школе, чтобы переписать контрольную по математике, которую я провалил, и Сэм ушел домой без меня. Когда я добрался до дома, отцовский коричневый «Форд»-седан уже стоял у дверей. Перепуганный, я поспешил внутрь.

Салли плакала.

— Папа у себя в спальне бьет Сэма!

Она схватила меня за руку:

— Как только он вошел, сразу велел Эвелин убираться.

Ремень раз за разом свистел в воздухе, пряжка била и била по коже Сэма. Я весь трясся, понимая, кто следующий. Сэм не издал ни звука. Он всегда молча сносил побои. Он был самым храбрым мальчишкой, которого я знал. Я никогда не понимал, как он может терпеть такое.

В спальне стало тихо, а потом отец позвал:

— Дэвид, а ну-ка иди сюда! Ты должен был получить первым, но тебя не было дома.

Он распахнул дверь, и я посмотрел в его голубые глаза, полные ненависти. Если глаза — зеркало души, то его душа давно пребывала в аду. Вена на лбу пульсировала, глаза пучились так, будто отца душат. Сэм проскользнул мимо него в коридор с лицом, искаженным от боли и залитым слезами. Не обернувшись на меня, он скрылся в гостиной.

— Что я сделал? — спросил я. — За что…

Я пытался увернуться, но отец крепко вцепился мне в руку.

— Пожалуйста! Я все сделаю… только не бей. Прости меня… не надо… я больше не буду, что бы я ни сделал. Пожалуйста! Я обещаю…

Но мольбы никогда не помогали. И признание вины тоже. Лучше всего было бы солгать, но я даже не знал, в чем провинился.

Отец, оскалив зубы, туго обмотал запястье ремнем.

— Ты маленький засранец! Заткнись и терпи наказание, как мужчина!

Он замахнулся и ударил. Я сжал ягодицы, надеясь, что сосуды уйдут глубже под кожу, но это не помогло. Я вертелся, как уж, чтобы ремень не попадал в одну и ту же точку. Когда он бил по одному месту снова и снова, сосуды лопались и кожа ужасно болела. Боль была такой силы, что пробирала до самых костей.

Чтобы отвлечься от нее, я представлял себя Микки Мэнтлом, который наносит решающий удар на матче мировой серии, но каждый удар возвращал меня обратно к реальности. Я хотел стать сильным, как Супермен, чтобы противостоять отцу,