Что скрывает прилив - Сара Крауч

мрачной тюремной камере, а не у себя дома. Элайджа поглядел на собственные ботинки, борясь с желанием пробежаться по лесу до жжения в ногах, сорвать электронный браслет и зашвырнуть его подальше в озеро.

Накита с отцом приехали через двадцать минут. Все вместе прошли в дом, и Элайджа рассказал о встрече с Кеннетом Берком.

– Наглый болван, обещал освободить меня, если мы свалим все на тебя.

– Забудь о нем. Мы еще поищем, – спокойно сказала Накита, садясь за стол, хотя вид у нее был потрясенный. – Мы не сдадимся, пока не найдем адвоката, который согласится тебя защищать, потому что поймет, что все это – ошибка.

– Накита, судебное заседание через две недели, а мы так и гоняемся за химерой, – покачал головой Элайджа. – Сама подумай. Ты же видишь, что дело плохо; все указывает на то, что ее убил я. Будь я на месте присяжных, сам бы так решил.

Сэмюэл Миллс поднялся со стула, подошел к Элайдже и встал рядом, по-отцовски положив ему ладонь на плечо.

– Ситуация действительно непростая. Но ты знаешь правду, Элайджа, и правда вызволит тебя из беды.

Элайджа повернулся к нему; пристальный взгляд выражал сочувствие.

– Вы верите, что я этого не делал?

Черные глаза смотрели так же внимательно.

– Ни секунды не сомневаюсь.

Накита тоже встала.

– Может, тогда ты это сделаешь? Будешь представлять его в суде? – спросила она, глядя на него.

– Что? – Элайджа посмотрел на нее, но она не сводила с отца глаз. – Да, знаю, ты не получил диплом, но все-таки три года учился в колледже. Что скажешь?

– Тридцать лет прошло с тех пор, как я изучал юриспруденцию…

– Ты сможешь? – повторила она. – Тебе разрешено представлять обвиняемых в суде?

После долгой паузы Сэмюэл ответил:

– Да. Разрешено.

Элайджа закрыл глаза, приготовившись услышать отказ, но священник не отдернул руку, не шелохнулся, а лишь ободряюще сжал его плечо.

– Если Господь вложит в мои уста верные слова, я почту за честь защищать тебя.

– Ох, папа, – пробормотала Накита дрожащим голосом, подбежала к отцу и обняла его.

– Элайджа, принеси ручку и тетрадь, – распорядился Сэмюэл, вставая.

– Я сварю кофе, – вызвалась Накита и поспешила на кухню.

Тяжесть маячащего на горизонте процесса, давившая на Элайджу, стала чуть выносимее, когда они втроем засуетились, приступая к делу. Сэмюэл Миллс не был топовым адвокатом с двадцатилетним стажем, но хотя бы их линия защиты будет строиться на том, что он невиновен, – а это было для Элайджи куда важнее, чем иметь напыщенного адвоката с блестящей репутацией. Впервые после ареста он ощутил слабый проблеск надежды.

36

31 января 1994 года

Элайджа оторопело сел в кровати. По лбу струился пот, воздуха не хватало; но вскоре обрывки сна утратили реалистичность и понемногу развеялись. Он у себя, в темной спальне, а не в лесу с Эрин, где он, следуя за ее голосом, выходит к дереву, с которого свисают две петли – для него и для нее.

Элайджа глянул на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Пять утра. Ну получилось хотя бы немного поспать. Он заснул около часа ночи, вконец измотанный потоком мыслей. Хорошо было бы подремать еще пару часов, но сердце в груди не унималось, и он лежал, уставившись в потолок. Какие бы кошмары ему ни снились, реальность была страшнее.

Элайджа вылез из кровати, прошел в кухню. Бледный лунный свет лился в окно, Элайджа налил себе воды из-под крана. Он пил, глядя на серебристый шар, проплывающий над верхушками деревьев. Видела ли Эрин луну в ту самую ночь? Было ли в чаще леса спокойно и тихо или же ее отчаянные крики о помощи потонули в завывании ветра, когда убийца затянул петлю?

В тысячный раз с тех пор, как он узнал о смерти Эрин, Элайджа пытался вообразить себе человека, который это сделал, но лицо его оставалось расплывчатым, неуловимым; личность убийцы ускользала. Это мог быть любой из проживающих в Пойнт-Орчардс. Он мог быть из резервации. Из штата Вашингтон. Да откуда угодно. Элайджа знал лишь одно: этот человек проделал ювелирную работу, чтобы его подставить. Не знал только за что. За что его ненавидят так сильно, что готовы повесить на него убийство?

Элайджа вгляделся в ночную темноту: волосы у него встали дыбом. Что, если преступник следил за ним, притаившись во мраке, заглядывал в окна, изучал привычки и повадки, чтобы четко спланировать идеальное убийство, в котором все ниточки тянулись бы к нему?

Он сделал еще глоток и вновь стал копаться в памяти, пытаясь понять, что такого он натворил, что нажил себе врага. После возвращения в Пойнт-Орчардс он чинил машины в гараже, торговал на рынке, писал статьи для местной газеты. С кем только ему не приходилось пересекаться по работе, чуть ли не с каждым жителем Пойнт-Орчардс. Но кому же он навредил?

На мгновение в голове у него вспыхнула картинка, полузабытая и столь мимолетная, что он с трудом ее узнал.

– Нет, – широко раскрыв глаза, прошептал Элайджа, уцепился за воспоминание и притянул его ближе. – Нет, – мотая головой, твердил он, когда побежал включать свет.

Элайджа бросился к гардеробу, распахнул его и принялся снимать коробки с верхней полки. В одной из них хранилось все добро, что он скопил за время работы в «Вестнике» и смел со стола в тот же день, когда получил зарплату. Он нашел нужную коробку, отнес ее в гостиную, перевернул и вытряхнул содержимое на пол. Опустившись на колени, Элайджа принялся перебирать газетные вырезки и фотографии.

В самом низу кучи он нашел тот самый снимок и с колотящимся сердцем поднес его к свету. Память не обманула его: вот же она, цветная фотография пять на восемь дюймов. Элайджа встал, перешагнул через разбросанные по полу бумаги и направился к телефону. Половина шестого. Они, скорее всего, не спят. А даже если спят, ради такого можно их разбудить.

– Алло? – раздался заспанный голос преподобного Миллса после второго гудка.

– Это я. Извините, что так рано. Вы с Накитой можете приехать ко мне?

– Что стряслось?

– Мне нужно вам кое-что показать. Кажется, я знаю, кто убил Эрин.

37

10 июля 1993 года

Стояло погожее летнее утро, окрашенное в бледно-голубые, золотистые и салатовые тона, но Эрин шла к гавани, не поднимая головы. Сегодня она выполнит последнюю задачу. На этом работа ее будет кончена.

Эрин миновала выбеленные ворота, вытянув вперед висящий на шнурке пропуск, по которому можно было попасть на частный причал, где стояли дорогие яхты. Одутловатого вида охранник, сидевший