Что скрывает прилив - Сара Крауч

– Что ж, спасибо, – сказала она. – Я это ценю. Ты прав, нас тут могут увидеть. Я подброшу тебя до пристани.

На его лице отразилось облегчение, он закивал, как обвиняемый, внезапно отделавшийся небольшим сроком.

Эрин с улыбкой завела мотор и выплыла из бухты. Он не догадывается, что его ждет.

Подплывая к пирсу, лодка замедлила ход. Эрин умело направила ее в гавань и, убедившись, что до берега осталась пара футов, бросила через плечо:

– Ты любишь ее?

Элайджа, сидевший на скамье, ничего не ответил; Эрин причалила к берегу и повернулась к нему.

– Я спрашиваю: ты любишь ее? – повторила она чуть громче.

– Да.

– То есть ты всегда любил ее, а мне мозги пудрил? – Эрин еще немного повысила голос; на них начинали оглядываться.

– Чего? Нет… То есть да, я всегда ее любил, но мозги я тебе не пудрил.

Элайджа поднялся на ноги, Эрин подошла ближе и ткнула его пальцем в грудь.

– Как ты посмел! – набросилась на него она. – Как ты посмел играть моими чувствами, когда я была такой уязвимой?

Эрин начала пятиться, пока борт лодки не уперся ей в спину, а потом раскинула руки, словно вот-вот упадет в воду.

Элайджа сделал то, на что она и рассчитывала: схватил ее за запястье и потянул к себе.

– Эрин, перестань. Пожалуйста, успокойся, – прошипел он, стиснув зубы. – Не устраивай сцену.

– Отпусти меня! – заорала она. – Не вздумай ко мне прикасаться! – кричала она в лицо ошарашенному Элайдже. – Я позвоню копам, ты понял? Если и дальше будешь мне угрожать, я обращусь в полицию.

Со смесью отчаяния и замешательства на лице Элайджа выбрался на причал, где на происходящее глазела по меньшей мере дюжина зевак.

– Убирайся! – вопила она. – Живо!

Элайджа бросился прочь, протискиваясь через небольшую толпу, собравшуюся у ограды.

Этот момент был самой трудной частью всей задумки. Сдержать торжествующую улыбку, пока он бежал к машине, стоило огромных усилий, но свидетели не спускали с нее глаз, поэтому Эрин театрально всхлипнула, завела двигатель и, с ревом вылетев в открытое море, помчалась по искрящимся синим волнам.

Она это сделала! В ее жизни оставалось так мало хорошего, так мало мгновений неподдельной радости, и это было едва ли не лучшим из них. Эрин не сомневалась, что план сработает, и с наслаждением представляла себе, как он, тяжело дыша, отъезжает от края тротуара, униженный и растерянный, а главное – не подозревающий, что сцена, которую она нарочно закатила на пустом месте, решила его судьбу.

Эрин с удовлетворенным вздохом откинулась на спинку кресла. Все складывалось как нельзя лучше. Дома она соберет любимые игрушки Анны, а потом, уговорив Мэнни ее навестить, передаст их ему, после чего перейдет к последней части своего плана.

Она неторопливо плыла мимо лодок, с которых рыбаки то и дело забрасывали сети, а потом вышла в открытое море, где между небом и водой пролегала лишь тонкая зеленая линия крошечных островов на горизонте. На заднем сиденье лежал забытый Элайджей флакончик одеколона. Эрин подняла его и вытянула руку над водой.

Улыбнулась, разжала пальцы, и флакон с легким плеском соскользнул в воду. Она смотрела, как он опускается на дно. Слабый отблеск солнца на стекле – и флакон исчез в пучине.

38

31 января 1994 года

Не произнося ни слова, Накита с отцом, будто олени, выбежавшие на проезжую часть и застывшие в свете фар, смотрели на фотографию, которую держал Элайджа.

– Снимок сделан в тот день, когда погибла ее дочь, я приложил фотографию искорёженной машины к статье, которую писал для газеты. Видите ось правой задней шины? Покрышка разлетелась в клочья. Вот что стало причиной аварии – заднее колесо лопнуло на повороте. Вот это самое колесо!

Накита и Сэмюэл растерянно переглянулись.

– Я не понимаю, – сказала Накита. – Как это связано с ее убийством?

– Когда я работал в гараже у Читто, Эрин сдала машину в ремонт. Я тогда сказал ей, что собираюсь поменять колеса местами и что покрышки, кажется, износились, но не стал настаивать на замене. Хотя я беспокоился, что она будет ездить с такими шинами. А всего через год случилась авария, в которой погибла ее малышка, и… и мне кажется…

– Что она винила тебя в смерти дочери? – закончил за него Сэмюэл, взяв в руки снимок и внимательно его изучая.

– Именно, – кивнул Элайджа. В горле стоял комок. – Мне следовало настоять, чтобы Эрин поменяла резину в тот же день, но я не стал. Откуда мне было знать? Я не думал, что колесо лопнет и случится такая трагедия. – Голос у него дрогнул, и Элайджа закрыл глаза.

Накита подошла к нему, положила руки на плечи.

– Ты не виноват. Это случайность.

– Она так изменилась после аварии, – тихо сказал Элайджа. – Глаза потухли. Не человек, а бледная тень. Прежде она была приветлива, прямо светилась от счастья. Так вот зачем она назначала свидания – хотела побольше обо мне разузнать, чтобы потом выставить убийцей. А ведь я чуял какой-то подвох, чувствовал, что не сильно ей нравлюсь. Вот почему она закатила скандал на пристани – хотела, чтобы люди услышали и после ее смерти стали подозревать меня. Все сходится. Это ее финальная месть. Она свела счеты со мной за смерть дочери, а вдобавок – с жизнью, которая стала невыносимой после потери близких.

– Хочешь сказать, мы имеем дело не с убийством, обставленным как суицид, а с суицидом, обставленным как убийство. – Сэмюэл сосредоточенно сдвинул брови, переваривая новую информацию.

– Верно, – сказал Элайджа. – Кто еще мог на это пойти? Мы много общались. Она изучила мои повадки, а главное – у нее был мотив.

– Ты правда думаешь, что она пошла бы на такое из-за смерти дочери?

Накита не могла в это поверить. Элайджа посмотрел на Сэмюэла – единственного человека в комнате, кто не понаслышке знал, каково это – быть родителем.

– Да. – Сэмюэл печально кивнул. – Нет ничего страшнее потери ребенка. Это самое большое горе.

– Допустим. Но остается одна проблема, – сказала Накита. – Надо доказать это в суде.

– Знаю. Я пока не представляю как, – признался Элайджа. – Эрин куда умнее меня и, сдается мне, хладнокровно спланировала все заранее. Просчитала ходы так, что, боюсь, не подкопаешься.

– Если все случилось так, как ты говоришь, должен быть способ это доказать, – твердо сказала Накита. – Втроем мы что-нибудь придумаем. Ни одно преступление не бывает идеальным.

39

8 февраля 1994 года

Элайджа занял отведенное ему место рядом за адвокатским столом, спиной чувствуя,