Детектив с небес - Ли Тонвон

– Несправедливым? – нахмурившись, переспросил Йохан.

– Да. Знаете ли, состояние психики также оказывает большое влияние на сердце. Столкнувшись с несправедливостью, вы тоже, господин следователь, поймете, что это такое… – улыбнулся Ян Чэик.

Йохан переменил тему, показывая, что не склонен с ним препираться:

– Ну и как вам показалось его состояние?

– На первый взгляд серьезных опасений оно не вызывало, так что я порекомендовал ему приехать в больницу для более тщательного обследования.

– Значит, пока вы оставались в приемной, пастор Сон был в порядке?

– Да, вполне стабильное состояние.

Внимательно изучив лицо профессора, следователь снова заговорил:

– Когда я пришел в приемную, пастор был мертв. А ведь не прошло и часа. Выходит, его состояние внезапно и резко ухудшилось, что и послужило причиной смерти?

– Ну раз он сам жаловался на проблемы с сердцем, возможно, это и сказалось. Внешне причин для беспокойства не было, но острое течение на то и острое, что случается внезапно… – спокойно пояснил профессор, словно выступал в медицинской телепередаче.

– Есть ли препараты, которые могут искусственно вызвать остановку сердца?

– Да, их применяют для эвтаназии. Говорят, в Америке они даже используются при проведении казни.

– Где же эти препараты можно достать? В больницах они имеются?

– Да. Их, знаете ли, в малых дозах используют и в лечении. Но можно, конечно, достать не только в больнице. Ведь и наркотики каким-то образом поступают в обращение… – Профессор благодушно улыбался, словно случилось что-то хорошее.

– Умер человек, и вас опрашивают в качестве свидетеля, а вам, я вижу, весело.

– Не в качестве подозреваемого?

– …

– Я прав? Сколько ни слушаю, больше похоже на допрос, – все с той же улыбочкой произнес профессор.

– Вас опрашивают лишь потому, что вы были последним, кто видел Соль Канхуна живым.

– Оставим ненужные формальности. Судя по вопросам о медпрепаратах, у вас, похоже, имеется подозрение об отравлении… А как насчет мотива?

– Что?

– Если я подозреваемый, то должны же быть у меня какие-то мотивы? Сегодня я встретился с пастором Солем впервые. Так какая у меня причина его убивать? – невозмутимо спросил профессор.

Сон Йохан молча смерил его взглядом и проговорил:

– Был такой знаменитый якудза по кличке «бог жребия».

Лицо профессора, который до этого расслабленно улыбался, впервые сделалось хмурым.

– Бросая кости, он по жребию решал судьбу человека: убить или помиловать. Ему нравилось играть жизнью людей. Вот такая нелепая причина…

– …

– Убийства – дело такое. Очень мало случаев, где речь идет об убийстве врага семьи, когда думаешь грешным делом, что и сам бы прикончил. Если послушать, по большей части людей лишают жизни из-за такой ерунды, что просто не верится, как подобное возможно…

Профессор выслушал его с каменным лицом и, усмехнувшись, спросил:

– А как вам такая версия? Один человек с обостренным чувством справедливости разоблачил преступления коррумпированного пастора, однако тот благополучно выкрутился, прибегнув к помощи влиятельных людей. И тогда поборник справедливости решил покарать преступника собственными руками, ибо закон оказался бессилен. Такая причина достаточно веская?

Йохан молча смерил профессора взглядом.

– Если хорошенько разобраться, то у кого, у кого, господин следователь, а у вас точно есть серьезный мотив! И я, если честно, не понимаю, почему лишь по праву полицейского вы меня допрашиваете…

В это время дверь кабинета распахнулась, и вошел шеф.

– А! Приехали? А я устанавливаю обстоятельства происшествия, – поднимаясь с места, сказал Йохан.

– Я же могу идти?

Ян Чэик раскланялся с пришедшим и удалился.

– Как все случилось? – вихрем налетел шеф на Сон Йохана, стоило профессору выйти.

– Вскрытие покажет, но не исключено, что убийство.

У шефа вырвался тяжкий вздох, дескать, плохи наши дела.

– А что здесь делал профессор Ян Чэик? Что удалось выяснить?

– Он основной подозреваемый.

– Зачем профессору убивать пастора Соля? Где мотивы?

Йохан смутился. Даже если пересказать все, что ему стало известно – а дело это само по себе не из легких, – шеф, скорее всего, воспримет в штыки…

– Ладно, проехали… – Шеф махнул рукой и спросил: – Хочешь сказать, что есть основания его подозревать?

– …Да.

– Тогда потом в отчете распиши, если сейчас несподручно.

– Правда? – растерялся Йохан.

– Когда это ты при расследовании мне обо всем досконально докладывал? Если есть наметки, действуй! Ответственность я беру на себя.

В его добродушном ворчании Йохан почувствовал доверие.

– Есть! – бойко отрапортовал Йохан.

– Всех опросил? Или еще кто остался?

– Нет, уже закончил.

Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, словно кто-то подслушивал с другой стороны. Вошла женщина в деловом костюме. Несмотря на седые волосы без следов краски, на вид ей было меньше шестидесяти.

– О, вы тут, госпожа Ли? – Шеф склонил голову в приветствии.

Женщина, так внезапно появившаяся в кабинете, была депутатом парламента Ли Чони. За ней следовал мужчина в черных очках – ее ассистент.

– Что здесь произошло? Идут разговоры, что, возможно, это убийство?

Голос Ли Чони прозвучал резко и сурово. Шеф съежился.

– Это станет известно после вскрытия.

– Я слышала, в приемной пастора Соля обнаружен белый порошок. Значит, использован яд?

Оба, шеф и Йохан, не могли скрыть удивления – настолько точной информацией она владела…

– Мы рассматриваем все возможные версии. Только что проводился опрос тех, кто посещал приемную пастора.

– Кем? Этим человеком? – спросила Ли Чони, указывая подбородком на Йохана.

– А, да, инспектор Сон Йохан был непосредственно на месте и немедленно…

– Вы в своем уме?

– Что?

– Вы не знаете, кто он? Это же он посадил пастора Соля! Если это убийство, как может вести расследование тот, кто первым претендует на роль подозреваемого? Как это вообще возможно?

– Госпожа Ли, их отношения с пастором Солем хорошими не назовешь, но инспектор не тот человек, который проводит расследование из личных побуждений.

– Я не поняла! Вы что, меня сейчас учить вздумали? – взвизгнула Ли Чони.

– Да что вы, как можно! Просто возникло некоторое недоразумение, и я со своей стороны хотел рассеять…

Шеф согнулся дугой. Похоже, подобострастная поза шефа пришлась ей по душе – следующие слова прозвучали уже мягче:

– Долго обсуждать тут нечего, отстраните его от дела и отправьте восвояси! Если подтвердится версия убийства, проведите тщательное расследование. А если будете покрывать своих, я этого так не оставлю!

– …

– Что вы молчите?

Шеф закусил губы, но не оттого, что ему нечего было сказать. Сказать-то он хотел многое, но тогда ситуация вышла бы из-под контроля, и он изо всех сил сдерживался.

– Я последую распоряжению госпожи Ли. Разрешите идти? – пришел Йохан на выручку шефу.

Попрощавшись с начальником по всей форме, он прошествовал мимо депутата к двери.

– Нет, вы только посмотрите на этого нахала…

– Не стоит так волноваться… – Ассистент попытался успокоить депутата, возмущенную беспардонностью Йохана. Акцент у него был несколько странный, будто он приехал из-за границы.

На обратном пути в машине Йохан попытался разложить по полочкам все случившееся. О белом порошке, обнаруженном в приемной, официально нигде не сообщалось. Это означало, что информацию слил кто-то из полиции. Йохан припомнил слова Кан Суми.

«Пастор Соль Канхун надавил на депутата Ли Чони, дескать, если погибать, то вместе».

Тогда выходит, что смерть пастора Соля для депутата Ли словно спасительный ливень после изнуряющей засухи. Хотя в студии она