Детектив с небес - Ли Тонвон

– Я не один. Мне поможет мой друг – следователь Сон, – улыбкой успокоил юношу пастор.

Однако, получив на следующий день сообщение из церковной общины, пастор понял, что Йохан сейчас не в состоянии кому-либо помочь. Он оказался в западне, и ему самому требовалась помощь.

Радостная новость! Пастор Соль Канхун отпущен на свободу за нехваткой доказательств. Господь услышал наши молитвы и открыл двери тюрьмы. И мы не остановимся на достигнутом – спросим полной мерой с бесчестного полицейского Сон Йохана, арестовавшего неповинного пастора Соля. Благодарим вас за молитвенную поддержку и просим и впредь внимательно следить за происходящим.

– Кто решил надавить? – громогласно допытывался Йохан.

– Не горячись, – опуская жалюзи, словно отгораживаясь от посторонних глаз, попытался успокоить его шеф.

– Это прокуратура замяла дело?

– Ты же знаешь, кто за это отвечает. Ли Ханхо на такое не пошел бы…

– Тогда почему до него не дозвониться?

– Скорее всего, сейчас он на пути в какую-нибудь тьмутаракань.

– Это еще почему?

– Погнали его. Теперь понял, откуда ноги растут? Не знаю, кто надавил, но за отказ все это прикрыть его и погнали в шею!

– …

– Тебе нынче не о других думать надо! Стоит моргнуть – и сам невесть в какой дыре окажешься…

– Я справедливость восстановил, вытащив из камеры невиновного, а меня в расход? Неужто вы верите в невиновность Соль Канхуна?

– Я знаю, что дело дрянь!

– …

– И знаю, за кого ты меня держишь, типа, плюгавый полицай, палец о палец не ударит, глядя на явную несправедливость… Знаю твое презрение – и ты прав. Не становись таким, как я!

– Шеф…

– Я не был таким с самого начала. У меня тоже когда-то был твой пыл, я горел справедливостью, как ты сейчас. Ты меня поэтому раздражал своей упертостью и правдоискательством – всегда тебе больше всех надо! Я думал, в конце концов и тебя жизнь поменяет: но нет, ты все такой же – без тормозов.

В день рейда в загородный дом, где прятался Пан Урин, шеф видел, как Йохан бесстрашно бросился вперед, несмотря на обстрел.

– Тогда мне подумалось: вот встреть ты меня раньше как старший по званию, зарази подобным примером – и, возможно, сейчас бы я бежал рядом с тобой…

С горькой улыбкой, вспоминая о несбывшихся мечтах, шеф взял Йохана за плечо.

– Послушай хотя бы единственный раз своего никудышного начальника. Пожалуйста! Я не хочу видеть, как из тебя пушечное мясо делают! Прошу, давай прогнемся один только раз!

– И что от меня требуется?

Помедлив, шеф проговорил:

– Соль Канхун скоро будет выступать на телевидении, и, если принести ему публичные извинения, он замнет дело. Он ждет, чтобы мы в присутствии репортеров признали свою полную капитуляцию.

– А если я откажусь?

Шеф покачал головой, тем самым показывая, что другого выбора нет.

Директор лечебницы при следственном изоляторе Квак Ханджин недоверчиво склонил голову набок.

– Неужто не угодил? – спросил сидящий напротив Ю Чинсин.

– Нет, просто нужно пить кофе из рук профессионала! Это же колд брю?

– Да, его удобно перевозить, вот и решил вас побаловать.

– Надо же, крепкий и одновременно мягкий вкус! И на удивление не горький. Даже неудобно как-то… это я вас должен угощать!

Их беседа проходила в офисе Квак Ханджина.

– Ну что вы! Я же знаю о вашей занятости и очень благодарен, что выделили мне минутку!

– Суеты хватает, конечно, но время всегда найти можно.

Квак выдавил улыбку, однако она вышла кислой, как будто кофе чересчур горчил. Дело Лим Чхису нанесло непоправимый ущерб его карьере. Благодаря преданной службе место за ним оставили, но, судя по всему, о повышении теперь можно было и не мечтать.

Пастор попытался разрядить обстановку:

– Я слышал, до назначения сюда вы отвечали за проведение последней казни в Корее?

– А-а, вот что вас интересует… – просветлел лицом директор.

Пастор встретился с ним под предлогом интервью для написания романа. Посредником выступила Ли Сэрок.

– Кто-то может подумать, что присутствие на казни – приятное зрелище, нервишки пощекотать, однако, поверьте, то, как люди лишаются жизни, удовольствия не доставляет. Многие надзиратели впоследствии страдают от ночных кошмаров.

– Это же была казнь через повешение?

– Да. Правда, в Америке, где эта практика сохраняется, в последнее время в основном прибегают к уколам смерти: эти инъекции приводят к остановке сердца.

– Я слышал, такие препараты используются в странах, где разрешена эвтаназия.

– Все верно. Вы хорошо подготовились! Будь то эвтаназия или смертная казнь, лекарство не вводят сразу – сначала обездвиживают мышцы, чтобы максимально избавить от боли. Тогда и наблюдатели испытывают гораздо меньший шок от увиденного.

Как верно заметил Квак, пастор все изучил заранее. Не ради написания романа, а для того, чтобы умертвить Лим Чхису. В прошлом для претворения своего плана в жизнь он как раз собирался воспользоваться этим средством, позаимствовав его из практики смертной казни.

– Должно быть, и без казней хватает стрессовых ситуаций? По словам доктора Сэрок, некоторые даже обращаются за психологической помощью?

– Не без этого. Условия крайне тяжелые, и многие воспринимают эту работу как грязную… вопреки всему, я с полной ответственностью подходил к службе, даже гордился, а тут разразился этот скандал…

– Конвоирам, сопровождавшим заключенного, наверное, тоже несладко? – Пастор аккуратно прощупывал почву.

– Да уж, двое оставшихся сотрудников сильно себя казнят.

– Оставшихся?

– Старший надзиратель уволился, сказав, что возьмет всю вину на себя.

Нетрудно было догадаться, что этим старшим надзирателем был не кто иной, как Ли Сынчхиль.

– Надо же, какой мужественный человек! Хорошо бы встретиться с ним!

– Вряд ли это возможно… – Лицо директора Квака омрачилось.

Пастор с озадаченным видом воскликнул:

– Неужто уехал за границу?

– Погиб. Буквально накануне вашего прихода мне принесли эту печальную весть. Даже не знаю, как сообщить сотрудникам…

Сердце пастора заколотилось.

– …А как он умер?

– Остановка сердца.

Выйдя от директора, пастор зашел в туалет. Ли Сынчхиль был зацепкой, которая могла бы помочь вывести на чистую воду Ян Чэика. Со смертью конвоира привлечь профессора к ответственности стало еще сложнее.

«Значит, остановка сердца…» – Пастора замутило, он зашел в пустую кабинку и опустошил желудок над унитазом.

– Вам нехорошо? – послышался чей-то голос.

Пастор оглянулся. Позади стоял седовласый мужчина в униформе уборщика и с беспокойством его оглядывал.

– Может, позвать на помощь?

– Да нет, спасибо. Все уже в порядке.

Пастор подошел к раковине и умылся. Пожилой мужчина по-прежнему не отводил взгляда от Чинсина. Тот повернулся и хотел еще раз поблагодарить старика за беспокойство, когда в его глаза бросилась кабинка в самом углу туалета.

– А-а-а! Вы, верно, там находились?

– О, да… неудобно, конечно… – уборщик зарделся.

Он действительно отдыхал здесь. Несмотря на громкое звание «зоны отдыха», фактически это была всего лишь переоборудованная туалетная кабинка. К счастью, соседняя, видимо из-за поломки, была заколочена, но даже это не спасало от запаха.

– Это не вам, а руководству СИЗО должно быть стыдно, что устроили вас в подобном месте!

Старик растерянно замахал руками.

– Да нет, начальник хорошо относится. Каждый раз при встрече извиняется. Здание старое, бюджета вечно не хватает, вот и тянут с ремонтом, но обещали