Детектив с небес - Ли Тонвон

Бора толкнула входную дверь на втором этаже и зашла внутрь. Показалась наполовину обрушившаяся сцена. Там на сцене лежала связанная по рукам и ногам девушка. Узнав Бору, она застонала, но сквозь скотч, залепивший рот, прорвались лишь нечленораздельные звуки.

– Ынсук!

Бора кинулась на сцену и сорвала скотч с губ подруги.

– Бора!

Ынсук разразилась рыданиями.

– А Чхису?.. – оглядываясь по сторонам, спросила Бора.

На выпускном Боре пришло сообщение с телефона Со Ынсук. Там говорилось, чтобы она пришла одна, так как в заложники взяли ее близкую подругу.

– Бора! Спасибо!..

Ынсук, освободившись от пут, крепко обняла подругу.

– Ынсук! Где Чхису? – спросила Бора, отстраняя ту от себя.

– Нашли Лим Чхису? – взволновано спросила Ли Сэрок.

Окончив разговор, Йохан отрицательно помотал головой.

– Нет, того типа, что камни бросал.

– А… – В голосе доктора послышалось сожаление.

– Однако натравил его не Кан Ёнгюн, – растерянно проговорил Йохан, глядя на пастора.

– Тогда кто же? Неужели это и вправду дело рук Лим Чхису?

– Нет. Говорит, совершенно незнакомая девушка.

На этих словах пастору внезапно пришел на ум день их первой встречи с Борой и девушка, которая, словно невеста, шла с нею под руку. Тогда, увидев полицейское удостоверение Йохана, она первая завела разговор о преследователе. И, расставаясь с Борой, постоянно оглядывалась с тревогой в глазах.

– Я… мне нужно вам кое-что сказать… – послышался голос Ли Сэрок.

Пастор со следователем оглянулись, и Ли Сэрок, с побелевшим от страха лицом, проговорила:

– Как-то раз Бора попросила проконсультировать ее по поводу подруги.

Преступления сексуального характера среди мужчин часто связаны с принуждением, основанным на иерархии. Ярким примером может послужить сексуальное насилие в отношениях между старослужащими и новобранцами в армии. Однако аналогичные преступления в женской среде носят другой характер.

– Бора поделилась, что воспринимала их отношения просто как дружеские. Женщины нормально относятся к тактильным контактам, поэтому вполне естественно держатся за руки или ходят под ручку…

Порой они ходили друг к другу в гости и спали в одной постели. В ту пору Боре было очень тяжело, а Со Ынсук с вниманием слушала ее и проявляла сочувствие. В достаточно короткий срок они сблизились до такой степени, что представлялись лучшими подругами.

– Так сектанты заманивают к себе. Строят отношения, которые трудно разорвать, а затем постепенно раскрывают свое истинное лицо…

Как и сказал пастор, Ынсук незаметно стала переходить грань дозволенного. То, что вначале казалось безобидным похлопыванием с целью утешить, приобретало все более странный оттенок. Бора частенько ощущала дискомфорт, но сказать об этом открыто не получалось.

Однажды Ынсук, в расстроенных чувствах из-за какой-то неприятности, изрядно выпив, приехала к Боре домой и бросилась в ее объятия, словно желая получить утешение так же, как она в свое время поддерживала подругу. Однако в прикосновениях Ынсук чувствовалась отнюдь не та дружеская привязанность, которую хотела сохранить Бора.

– Бора! Люблю тебя!

Ынсук вновь прильнула к подруге. Расчувствовавшись, она болтала без умолку.

– Я знала, что ты придешь ко мне!

– Значит, моего брата здесь нет? – спросила Бора все еще в объятьях Ынсук.

Та, вздрогнув, умолкла.

– Чхису не брал тебя в заложники? Ведь так?

– …

Бора снова отстранила подругу от себя.

– Преследователя не было. Ты все это выдумала, не так ли?

Ынсук отвернулась, избегая взгляда Боры, в ответ Бора резко дернула ее за руку.

– И потому преследователь исчез, как только я поселилась у тебя? А когда переехала к доктору Ли – снова появился?!

При упоминании Ли Сэрок взгляд Ынсук резко переменился.

– Так вот почему она без возражений согласилась поменять место жительства! Ей хотелось естественным образом держаться на расстоянии, а тут нашелся подходящий повод.

– А вы, доктор, встали на пути, словно кость в горле. Она даже к бандитским методам прибегла, чтобы разделить вас, а в результате в квартиру Кан Ёнгюна вместе с Борой попали вы, а не она…

Глаза Ынсук налились кровью

– Опомнись, Бора! Ты что, не знаешь, кем она работает? У этой тетки искренности ни на грамм. Она только вид делает, что понимает тебя, заботу, видите ли, изображает!

Бора вздрогнула и отшатнулась.

– Откуда ты знаешь?

– Что?

– Я спрашиваю тебя, откуда ты знаешь, что я советовалась с доктором Ли Сэрок?

– …

– Так это ты установила ту камеру?

Со Ынсук механически замотала головой, словно сломанная кукла. Но Бора уже не верила ни единому ее слову.

– И ты переспала с Кан Ёнгюном?

– Все ради тебя! Я пожертвовала собой, чтобы уберечь тебя! – завопила Ынсук, вскинув голову.

– Да ты реально умом тронулась! – потрясенно воскликнула Бора и добавила: – Каждая минута, проведенная с тобой, была сущим кошмаром! Все! C меня хватит!

С ледяным выражением лица Бора встала и спустилась со сцены. Однако Ынсук не думала ставить точку в жуткой истории, которую она выдумала. Сверкнула синяя искра, и Бора упала навзничь. Над ней с шокером в руках стояла Ынсук.

– Помнишь это? Между прочим, мой тебе подарок. А ты вздумала вернуть его и ускользнуть с той мерзавкой? Еще и прямо на моих глазах? – патетически кричала Ынсук, напоминая актрису на сцене.

С самого прихода в труппу Со Ынсук хвалили за хорошее погружение в персонажа. Она и сама верила, что у нее есть талант. Однако все важные роли постоянно доставались другой. Ынсук решила, что руководитель труппы покровительствует своей любимице, и распустила по этому поводу сплетни. В конце концов слух дошел до режиссера, и Ынсук вызвали на ковер.

«Ты считаешь, что я несправедлив?»

«А разве нет?»

«Игра – это дыхание! Нужно дышать в унисон и с соратниками по цеху, и со зрителями! А ты, кроме себя, никого не видишь! Сыплешь репликами невпопад, забывая о выходе других актеров… и, хотя я не раз предупреждал, что с реквизитом требуется осторожность, ты безрассудно размахивала ножом и ранила своего товарища!»

«Я просто увлеклась…»

«Это не увлечение! Ты просто пьяна своими собственными чувствами. Даже сейчас. Ты на все смотришь со своей колокольни и судишь как вздумается. Это ведь ты послала моей жене сообщение, что я развлекался в отеле с Чиын?»

Со Ынсук съежилась и отвела взгляд.

«Ты не могла видеть меня с Чиын в отеле. Потому что этого никогда не было. Но ты все равно разнесла эту ложь – будто у нас роман, и она – бесталанная – получает главные роли!»

«Но ведь вы и правда ее чересчур опекаете!»

«То, что я ценю ее, – правда, поскольку она старательная и ответственная. И признаю это не только я, но и вся труппа и зрители! А ты даже не пытаешься увидеть. Ведь стоит тебе признать это, как ты сама в своих глазах окажешься жалкой. Вот ты и придумываешь всевозможные способы утешиться».

Со Ынсук заплакала. Но это не были слезы раскаяния.

«Ты даже не просишь прощения за то, что из-за твоей лжи могла разрушиться чья-то семья. Даже сейчас ты ведешь себя так, будто я довел тебя до слез. Для тебя имеют значение лишь твои собственные чувства. Тебе надо