Код Таро - Елена Анатольевна Леонова

– Это хранилище информации, – сказал учёный, поправляя очки. Он выглядел утомлённым и напуганным, однако в его глазах горели искорки любопытства.

– Информации о созвездиях?

– Нет, только об одном, – уточнил Филипп. – Похоже, для тех, кому принадлежал этот храм, созвездие Пегас имело значение.

– Не просто имело, – учёный повернулся к писателю, – они прибыли оттуда.

– Или собирались туда, – добавил Риццоли.

Смирнов усмехнулся.

– Это уже как-то слишком. Считаете, что более высокоразвитая цивилизация, которую вы считаете шумерами, появилась на Земле… м-м-м, из космоса?

Риццоли, не обращая внимания на слова Филиппа, пошёл дальше. Учёный поспешил за ним.

– Это же очевидно, Фил! Ты посмотри вокруг! – Макс подошёл к писателю с лицом, выражавшим восторг. – Гладкие стены, символы, диск из непонятной материи и потом это… – он махнул в сторону места, где находилось свечение. – Думаешь, обычные люди, пусть даже очень продвинутые, смогли бы такое сделать?! Трёхмерное изображение, появившееся в воздухе! Ты видишь здесь проектор? И я нет!

– Чушь какая-то.

– Я сам не могу во всё поверить, но, кажется, теперь ясно, почему это скрывалось так долго. Люди бы с ума сошли, увидь они такое!

– Сюда! – раздался крик итальянца, и молодые люди поспешили вперёд, дальше по туннелю.

Завернув за угол, писатель и блогер остановились. Они вышли в замкнутое пространство пещеры, где в центре возвышался постамент, похожий на алтарь, сложенный из идеально подогнанных каменных блоков, на нём пульсировала ярким светом пирамида.

Она была сделана из сплава, который Филипп никогда прежде не видел. Металл переливался, словно внутри него бушевала миниатюрная вселенная, а на каждой из четырёх сторон пирамиды виднелись выгравированные символы, выпуклые и чёткие.

– Обалдеть! – прошептал Макс, заворожённо глядя на артефакт. Парень осторожно приблизился к постаменту.

– Что это за сплав? Он, похоже, излучает энергию!

Риццоли кивнул, не отрывая взгляда от символов.

– Я никогда не видел ничего подобного. Это… это может быть ключом к пониманию тех первых людей. К их технологиям, к их культуре…

Пожилой профессор затараторил на итальянском, обращаясь к Риццоли, но тот, казалось, не слышал, его внимание полностью поглотил артефакт.

Филипп стоял в оцепенении, глядя на пирамиду. На место удивлению давно пришло беспокойство. Конечно, всё в этой пещере было абсолютно невероятным, буквально немыслимым для древней цивилизации. Технологии, с помощью которых отполированы стены пещеры и сделана проекция созвездия, превратившая костяной шар в карту, поражали, а материал диска, наверное, привёл бы физиков в восторг, но внутренний голос писателя подсказывал, что за всем новым и неизвестным всегда скрывается опасность. И теперь в голове Смирнова крутились вопросы: какую функцию выполнял этот артефакт и почему он до сих пор излучает свет, спустя тысячи лет?

– Но что эта пирамида означает? Как работает и как оказалась здесь, в глубине пещеры? – спросил Макс.

– Это главный и последний сохранившийся артефакт, – пояснил Риццоли. – Как гласят летописи, когда произошла катастрофа, реликвию удалось спасти, и жрец приказал поместить её сюда, в пещеру.

– Зачем?

– Думаю, в этой пирамиде также скрыта какая-то информация.

– О первых людях? – Макс приблизился ещё на шаг к постаменту.

– Да, – Риццоли встал рядом с ним, внимательно разглядывая артефакт.

– Вам не кажется, что пирамида может быть опасна? – спросил Филипп.

– Кажется, конечно. Но надо проверить, – итальянец медленно пошёл вокруг постамента. – Какие интересные символы! Вы посмотрите!

Риццоли начал внимательно осматривать грани пирамиды, водя фонарём по поверхности.

– Спираль, – прошептал он, – символ бесконечности и цикличности.

– Думаете, это может быть связано с их пониманием времени? – предположил Макс, подбегая к итальянцу и глядя на символ с интересом.

– Не знаю, – мужчина продолжил обходить пирамиду и на каждой стороне вглядывался в новые символы: один изображал солнце, другой – луну, третий – водоворот.

– Я думаю, это не просто знаки, – произнёс Филипп, – это схема. Солнце и луна, возможно, указывают на какие-то астрономические наблюдения, а водоворот символизирует жизненные циклы и изменения в природе.

– Но из чего всё это сделано? – продолжал восхищаться Макс. – Пирамида выглядит так, будто содержит в себе нечто большее, нежели просто какой-то металл.

– Возможно, это результат высоких технологий. Первые люди обладали знаниями о материалах, которые были утеряны с их исчезновением, – сообщил Риццоли, продолжая ходить у постамента.

– Смотрите, – указал рукой Макс, – здесь круги!

И действительно, только подойдя ближе, стали заметны четыре окружности на полу, и каждая расположена у одной из сторон пирамиды.

– Туда надо встать, – догадался блогер.

– Si! Конечно! – воскликнул Риццоли и быстро подошёл к постаменту, занимая место в одном из кругов.

Писатель замер, ожидая, что случится.

Глава 37. Греция. Остров Крит. Четверг. 15:55

Пирамида продолжала переливаться в свечении, не меняя ни форму, ни цвет.

– Надо встать на все четыре круга, – сообразил Макс и быстро занял место рядом с Риццоли. – Фил, давай!

Выбора нет, и Смирнов подошёл к постаменту, вставая около итальянца и мгновенно ощущая исходящий от пирамиды слабый пульсирующий жар. Металл артефакта казался живым, дышащим. Вблизи он был ещё более прекрасным: грани искрились, становились мутными, затем вновь приобретали чёткие формы, а внутри клубилась тьма, словно частичка самого космоса.

Риццоли обернулся и произнёс пару фраз Шуту, всё это время стоявшему в стороне и молча наблюдавшему за происходящим. В сказанном итальянцем Филиппу послышалось знакомое слово. Он задумался над смыслом фразы, но отвлекся на Шута. Тот неохотно прошёл к постаменту и занял последнее свободное место вокруг артефакта. Учёный остался поодаль, тихо бормоча.

– Что теперь? – поинтересовался блогер. В искрящемся свете неизвестной материи его лицо выглядело худым и сосредоточенным.

– Полагаю, нужно дотронуться до символа, – предположил Риццоли.

– Стойте, – поднял руку писатель. – Надо сначала понять, в какой последовательности это делать.

– Какие идеи?

– Спираль, водоворот, Луна и Солнце, – перечислил все изображения Филипп. – Хм. Спираль – это точно символ бесконечности. Водоворот – возможно, цикл, или изменения… – он задумался.

– Солнце может означать день, а Луна – ночь, – высказал догадку итальянец.

– Да, да! – закивал блогер. – Начинать надо с водоворота, как начала цикла, потом солнце – день, Луна – ночь, и спираль – бесконечность всего на свете!

– Браво! – закивал Риццоли, вытягивая руку, так как стоял напротив символа с изображением водоворота.

– Нет, стоп! – громко возразил Филипп. – Солнце и Луна – это не просто день и ночь. Здесь всё сложнее.

Макс и итальянец с интересом взглянули на писателя.

– Да, именно так, поверьте мне, – кивнул Смирнов. Зная значения небесных тел во многих религиях и с чем их отождествляли, а также насколько верования различных цивилизаций похожи, писатель не сомневался в существовании единого прообраза этого всего, некой изначальной