Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Я понял! — воскликнул Эдик. — Только сейчас, представляешь? Десять минут разговариваем, а у меня первый проблеск… Ты сам себя убил!

— Браво, Старик. — И похлопал в ладоши. — Все верно, этот взрыв организовал я сам. Мне нужно было для всех умереть.

— Но при взрыве погибли люди. Два случайных и ни в чем не повинных человека.

— Не совсем так. — Чайник начал шипеть, и Валя отставил его на соседнюю конфорку. — Сивоха в машине оказался не случайно. А на месте водителя должен был оказаться Анзор, которому прямая дорога в ад.

— Чем он провинился перед тобой?

— Он трахал мою жену, Старик.

— Что за глупости! Сюзанна терпеть не может Анзора.

— И я так думал. Но моя ненаглядная оказалась хорошей актрисой. И похотливой неблагодарной сучкой. Но я все равно ее любил. Поэтому ей смерти не желал. Просто хотел, чтоб она страдала.

Он устал стоять и опустился на стул. Чай Багор так и не заварил, а газ не перекрыл, хотя он подавался из баллона. Возможно, таким образом он грел помещение — в нем было довольно холодно.

— Моя черная полоса началась не в этом, а в прошлом году, — начал Валентин. — Я потерял нюх и хватку. То, что делало меня успешным бизнесменом. Знания остались, а применять я их разучился. Но вместо того чтобы сидеть ровненько на попе, сохраняя то, что уже есть, я начал дергаться. Туда вложусь, сюда, а дивидендов ноль. Растерялся я, Старик, но не потерялся. Дыры заткнул, продав то, что на жену записал, подготовился к новым свершениям, и тут Зарина со своей натальной картой! Взбаламутила она меня, понимаешь? И сделала внимательнее. Когда я о болезни узнал, галочку напротив пункта «проблемы со здоровьем» поставил. В отношениях только все ладилось, хотя не должно было. Зарина уверяла меня, что речь не о брачных, а об отцовско-сыновьих, но на Димку по большому счету начхать. Отрезанным ломтем он стал, однако я тянул его из чувства долга. Но если б он послал меня, я бы не расстроился. Значит, дело в жене. Но если она без греха, тогда все чушь, и я могу, как раньше, не верить звездам. Человека для слежки за Сью поставил. Думал, она только говорит, что едет к косметологу, а сама через черный ход — и в тачку телохранителя моего. Но ничего подобного не творила она.

— И как же ты узнал о романе Сюзанны и Анзора?

— Дворецкий мой вездесущий на них донес. Оказалось, в мастерской уединяются.

— И ты смог сдержать себя, не показать виду, что знаешь об этом?

— Тяжело было. И я даже благодарен болезни, она меня отвлекала. А потом понял, что так даже лучше. Скрываться с женой и детьми сложнее, чем одному.

— От кого скрываться, Багор?

— От всех, Старик! У меня недругов — выше крыши. И главный — Радик Тагиров, который откинется через полтора месяца.

— Не верю, что ты его боишься.

— Это потому, что ты меня не знаешь! Я трус. Или, как говорила моя первая жена, — бздун. Когда Радик в меня стрелял, я в штаны наложил. В буквальном смысле, понимаешь?

— Странно слышать это от человека, который полжизни сотрудничает с криминальными элементами.

— С ними все просто. Я плачу — они выполняют задания. Главное, не кидать, не стучать, не делать подлянок. Я имею дело только с блатными, у которых есть понятия. Но Тагиров… Он фанатик! С ним не договоришься, от него не откупишься. Даже если он сейчас, сидя в тюрьме, думает иначе, все изменится, когда Тагиров окажется на свободе. Такой может поступить как камикадзе и погибнуть, лишь бы убить меня.

— Ты похитил его беременную жену и сына, — напомнил Эдик. Баранов как будто забыл об этом и представил Радика как обычного сумасшедшего. — Он имеет право на ненависть.

— Разве я спорю? Да, это было нехорошо с моей стороны, брать семью Тагирова в заложники, но он не просто мешал развитию нашего бизнеса, а грозился написать на меня заяву. Пришлось действовать жестко.

— Ты держал женщину и ребенка не один день, хотя Радик отписал на тебя свою долю. Это значит…

— Что он мне был еще нужен. Радик был лицом нашей фирмы и должен был светить им, пока я не заключу нужный мне контракт. Потом бы семью отпустили, но охраняющий их дурак ссамовольничал и дал Наташе с Леоном бежать. Вся катавасия из-за этого произошла.

— Катавасия? — возмущенно переспросил Эдик. — Не трагедия?

— В ней виноват не я, — стоял на своем Баранов. — Если бы все прошло как задумывалось, семья осталась бы полной. И между прочим, небедной. Долю Радика я не отобрал, а выкупил. На какие бабки, думаешь, он отправил жену и сына в новую жизнь с новыми документами? — Валентин опять вернул чайник на конфорку. Все же от идеи заварить чай он не отказался. — О Радике я на пятнадцать лет забыл. Первое время он слал мне письма с проклятиями, но я переехал и как физическое, и как юридическое лицо. А Дьяк о нем напомнил. Он только откинулся, был напичкан сведениями о всевозможных сидельцах и рассказал мне о том, что Тагир готовится к условно-досрочному.

— Тогда ты с помощью Дьяка нашел на зоне человечка, готового этому помешать, — прервал его Эдик. — Об этом я узнал от следователя Мелащенко. Он, между прочим, на зону к Тагирову мотался. Или ты в курсе?

— У Валентина Баранова были свои люди в следственном комитете, но он умер, и теперь я ничего не знаю о расследовании собственного убийства.

— Долго ты его планировал?

— Мысль вынашивал месяца три. Но организовал все очень быстро. Понял, что нельзя тянуть, и уже не из-за Тагирова.

— Все сложнее стало обворовывать самого себя?

— Я выводил бабки аккуратно, но мой финансовый директор заметил утечку. Пришлось заменить его неопытным дурачком. Тогда я обнаглел, но тут уже генеральный неладное почуял. Пришлось уволить и его. Кто же знал, что в компании самый умный и хитрый из руководителей — это директор по инвестициям.

— Но еще и самонадеянный? — предположил Старков, глядя на чайник, который опять закипел. — Вздумал тебя шантажировать?

— Скорее, на меня давить. Сивоха был лично заинтересован в продаже того объекта, на который мы поехали. Я б на него в хорошие времена не взглянул, как и никто другой, но пришлось в итоге согласиться.

— Мы чай сегодня попьем?

— Да, чай!

Валя встрепенулся и раскидал по чашкам пакетики. Было видно, что он нервничает. Причем все больше и больше. Понимает, что близится к концу их разговор,