Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Где ты добыл взрывчатку? — спросил он, хотя это меньше всего его волновало. Просто ляпнул первое, что пришло в голову.

— Я дал поручение Дьяку, и он свел меня с нужным человеком. Если бы не он, я бы не смог осуществить свой план. Но и без тебя ничего бы не вышло. Мне дважды повезло с друзьями, и они такие разные, что друг о друге не знали до моих похорон.

— Дьяк — ладно, он организовал для тебя все. И смерть, и жизнь после нее. Но я зачем тебе понадобился?

— Только на тебя я мог оставить семью. Жену, детей. Знал, что ты присмотришь за всеми. Когда я вызывал тебя в Москву, думал, что «погибну» вместе с Анзором. Сюзанна останется без мужа и любовника и посвятит себя дочке. Но этот сукин сын все испортил! Забился в судорогах, пену изо рта пустил, и как такого за руль сажать? А отменять нельзя! У меня уже все подготовлено, и Дьяк мчится на точку, которую мы долго выискивали…

— Ты сам занес бомбу в машину. Подложил под сиденье. А когда вы доехали до нужного участка дороги, ты… — Эдуард пощелкал пальцами. — Попросил водителя остановиться? Писать захотел? И как только отошел в кустики, Дьяк нажал на кнопку?

— Почти все верно.

— А как же твоя ДНК? Часы ладно, ты просто сбросил их с руки, но зуб!

— Лежал в кармане пиджака, который я повесил на спинку впереди стоящего кресла. Удалял два мудрых намедни. Попросил отдать их, чтоб оставить на память. Пригодился один (второй не нашли). Как и часы. Когда покупал, не думал, что буду тонуть или гореть…

— Почему ты сказал «почти все верно»? В чем я ошибся?

— Дьяк все организовывал и забирал меня с места взрыва, но кнопку не нажимал. Он же не мокрушник, — усмехнулся Валя, подвинув Эдику кружку. — Сказал мне: «Если готов убивать, делай это сам!» Как будто соучастие делает его святее.

— Если бы у Дьяка не было понятий, ты бы не связался с ним когда-то. — Старков припомнил недавно сказанные Валей слова. — А каково тебе было нажимать на кнопку?

— Тяжело. — Но он не о морали говорил. — Нужно было отойти подальше, но я поторопился и, едва скрывшись за деревьями, привел детонатор в действие. Бабахнуло так, что мне опалило рожу! И это только вначале. Потом отбросило на несколько метров, и я приземлился на какой-то сухостой. В машину меня Дьяк затаскивал в полуобморочном состоянии. — Валентин отхлебнул чай, и он обжег его нёбо, заставив скривиться. — Я двое суток в себя прийти не мог. А когда оклемался, понял, что придется еще задержаться.

— Из-за подозрительной рожи? Неделю назад ты наверняка выглядел ужасным образом.

— Да, но с этим можно было бы что-то сделать. Мне не нравился расклад. По итогу получалось что? Сюзанна осталась в выигрыше! При ней и дочь, и любовник. А я только при деньгах и свободе. Несправедливо. Тогда я при помощи Зарины подставил Анзора (знал, что она сохла по нему и не упустит возможности подгадить) и похитил свою дочь.

— Ты же ее любишь!

— Поэтому и забираю с собой. Помню, как Димка говорил мне, что зря я его не украл. Мать стращала его, он убегал, когда я хотел просто пообщаться, а он в итоге затаил на меня обиду. Для него большим проявлением моей любви было бы именно похищение.

— Ребенку в первую очередь нужна мать. — Эдик был глубоко в этом убежден. — Хорошая — точно. А Сюзанна как родитель ничем себя не запятнала.

— Тебя Дьяк покусал? Теми же словами говорил! И злился на то, что я все же выкрал дочь. Но мне плевать на ваше одобрение. Я все решил — Николь остается со мной.

— Она согласна на это? Или тебе приходится пичкать ее любимыми конфетами, доводя до аллергии, чтобы девочка мирилась с положением вещей?

— Пока она очень скучает по Сью. Но это пройдет. Николь — папина дочка. Знаешь, как она обрадовалась, когда узнала, что я жив?

— Естественно, обрадовалась. Но тосковать по маме она не перестанет. Что ты будешь врать ей, когда Николь повзрослеет? — Валентин не знал, как отвечать на это, поэтому Эдик задал конкретный вопрос: — И зачем ты постриг дочь?

— Как мальчика, ее будет легче вывезти из страны. Я жду документов.

— И куда собрался линять? В Израиль?

— С чего бы?

— Разве не там тебя вылечат от рака?

— Болезнь побеждена: ампутация помогла, и я свободен, как птица. Могу выбирать практически любое направление. Но Европу я не люблю, в Америке и Австралии не был, а вот Азия… Она меня привлекает. С учетом того, что все мои бабки в Сингапуре, мы путь держим туда. С кучей пересадок, но доберемся…

— Я не могу тебе позволить сбежать. Тем более увезти Николь.

— И что ты сделаешь, чтобы мне помешать? Учти, тут стоят глушители сотовой связи, и если ты что-то там отправил…

— Я буду с тобой драться, Багор. Уверен, что одолею. И сразу после повезу в полицию.

— Не губи, Старик. Дай уйти. — Он произнес эти фразы со странной интонацией. В ней не ожидание, просьба, надежда… А издевка?

— Ты готов убить и меня? — в лоб спросил Эдик.

— Очень не хотелось бы, — ответил Валентин, и его выражение лица мигом изменилось. — Я очень люблю тебя, Старик. Поэтому до последнего скрывал от тебя свою суть. Но между собой и тобой я выберу себя. Прости.

Он встал, но, когда Эдик хотел сделать то же самое, Валентин остановил его:

— Не двигайся, Старик. В кресле бомба.

— Хватит сочинять.

— Не просто же так я именно сюда тебя посадил. В подарок к большой бомбе (по мощности, а не размеру) дали крохотную. Я ее под сидушку засунул. Когда она опустилась, сработал механизм. Встанешь — рванет…

— Я же в любом случае встану.

— Сейчас я возьму Николь и уеду. Паспорт для нее будет готов к вечеру. В ночь мы уедем в любую ближайшую заграницу. Как только пройдем регистрацию, клянусь, я отправлю сюда полицию и саперов. Они тебя вытащат. — Валя взял чайник за ручку и поставил его рядом с Эдиком. — Это вода для тебя. Еще принесу конфеты. Но если приспичит, ходи под себя.

— Ты опоздал.

— Что, уже обделался? Кумир моего сына оказался таким же, как он, бздуном?

— Да я не про это… Николь уже минут семь как дома нет. Выкрали ее через окно. Сделали то, на что я неспособным оказался.

Баранов