Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель»

силы неделю-две. Метастазы слишком глубоко проникли в полушария вашего мозга, и операбельное вмешательство, увы, невозможно. Но главная опасность состоит в том, что опухоль в вашем мозгу такого рода, что сравнима с гранатой без чеки. То бишь смерть может настигнуть вас в любой момент. К примеру, завтра. Да что завтра! Даже в следующую минуту. Простите, что вынужден говорить вам столь горькие вещи, но, во-первых, вам об этом и без меня известно, а во-вторых, проблему я заостряю для вашего же блага....

— Вы правы, — решительно вскинул голову Потоков, — оттягивать незачем. Давайте приступать.

— Это ваше решение, — важно кивнул Иерофант. И, обращаясь к молчаливым фигурам в капюшонах, спросил: — Братья! Надежно ли заперты двери?

— Надежно, — глухим слитным хором отвечали те.

— Выставлена ли наружная охрана? — вновь спросил предводитель.

— Выставлена, — подтвердили имморталы.

— Постойте! — встревожился Симеон. — А вы что же, опасаетесь кого-то? Нам могут помешать? А не повредит ли это процедуре...

— Не тревожьтесь, брат Симеон, — одними губами улыбнулся Верховный Иерофант. — Обычные меры предосторожности. Бдительность лишней не бывает, согласны?

— Но все же? — не успокаивался Потоков. — Значит, есть причины?

— Это мы от Союза православных кадилоносцев страхуемся, — раздраженно отмахнулся Иерофант.

— А что не так с этим союзом?

— Воинствующие невежественные клерикалы. Втемяшили себе в головы, что мы-де мешаемся в замыслы их Творца, ну и прочее бла-бла-бла в том же поповском духе. Полтора года назад, когда мы еще были на легальном положении, они воспользовались нашей открытостью и ворвались в одно из криохранилищ, в то, что в Сергиевом Посаде.

— И что?

— Да как обычно, как у них заведено. Принялись голосить: «Эх, да со святыми упокой, упокой!» И давай... упокоевать.

— Как это?

— Атак! Кадила-то у них со свинцовой начинкой. Вот и переколотили нам с десяток дьюаров. Благо те пустыми тогда стояли. Но все равно — ущерб немалый.

— Хулиганство какое-то! — возмутился Симеон.

— Кто бы спорил. А ведь есть еще летучие отряды мотобатюшек. Те-то вовсе натуральные отморозки. В дурном смысле слова. Как налетят на этих своих ревущих байк-часовнях! Или тот же Союз отцов-плевателей во имя Чистоты Веры. Неделями копят слюну, дожидаясь подходящего случая! А вспомните боевые дружины юродивых. То-то! Видите, сколь безумный-безумный-безумный мир вы собираетесь оставить. Э-хе-хе, — предводитель имморталов сокрушенно вздохнул и покачал головой. — Я к тому, что жалеть совершенно не о чем. Впрочем, лично вам, брат Симеон, тревожиться резонов нет. Сегодня мы работаем под плотным прикрытием со стороны органов МВД и Генпрокуратуры. Именно так! Среди высшего руководства сих ведомств также имеются члены нашего братства. Кроме того, здешнее хранилище находится под круглосуточной охраной и расположено столь глубоко, что ему даже прямое попадание ядерной бомбы нипочем. Однако довольно речей. Приступим к делу.

Верховный Иерофант нажал у основания витрины какую-то незаметную кнопку, и одна из плит пола приподнялась и отъехала в сторону. Под ней открылась крутая винтовая лестница. Первым спустился предводитель, за ним брат Симеон, следом — остальные братья. Лестница привела их к лифту, который доставил имморталов в длинный зал с низкими бетонными сводами. Иерофант включил освещение, и взору Симеона открылись уходящие вдаль ряды сверкающих капсул-дьюаров.

Предводитель имморталов подвел Симеона к одной из капсул, похлопал по стальной поверхности и указал на перемигивающийся разноцветными индикаторными огоньками пульт:

— Как я ранее вам и пояснял, время сохранения вашего тела в этом контейнере условно-бессрочно. Однако программа настроена таким образом, что как только человечество решит проблему старения, а ваша болезнь перейдет в разряд легко излечимых, вы будете незамедлительно возвращены к жизни.

— Это произойдет в автоматическом режиме?

— Да.

— Понятно. А внешнее, ручное, управление дьюаром возможно? Ну, так, на всякий случай.

— Разумеется.

— Хорошо. А сама процедура? Хотелось бы поподробнее.

— Все просто. После помещения в дьюар вы моментально уснете. Потом в вашу кровеносную систему будет введен специальный раствор — криопротектор, он минимизирует возможные повреждения при заморозке-разморозке и воспрепятствует образованию кристалликов льда в межклеточном пространстве. И наконец, камера заполнится жидким азотом...

Уже помещенный в дьюар, Симеон подумал, что надо бы сказать братьям на прощание что-нибудь значительное, сообразное историчности момента, и даже открыл рот, но хлынувший поток усыпляющего газа помешал его намерениям.

* * *

По ощущениям Потокова, сознание вернулось к нему минуты через две, максимум через три. Он с трудом закрыт одеревеневший рот и разлепил веки.

Белый потолок. Белые стены без окон. Кажется, и без дверей. Сам он лежит на кровати совершенно голый, укрытый белой же простыней. Что за черт? Где он? Неужели что-то пошло не так и крионирование сорвалось?

Потоков попробовал пошевелить шеей, потом конечностями. Получилось. Он уже хотел попытаться привстать на кровати, как вдруг жуткая мысль змеёй заползла ему в голову. А ну как и не было ничего: ни приема в члены секретного братства имморталов, ни крионирования? Вдруг все это лишь бред пораженного метастазами мозга?! А сейчас он в каком-нибудь хосписе для безнадежно больных, где его пичкают наркотическими декоктами, чтобы зря не мучился! Потоков со стоном уронил голову на подушки.

— Френд Симеон? — раздался приятный высокий голос. — Как вы себя чувствуете? Ваше сознание вполне загрузилось?

Потоков скосил глаза. Посреди помещения стояло весьма миловидное златовласое существо, облаченное в нечто вроде коротенького хитончика. Пол создания был трудноопределим. Кто-то из персонала хосписа? Но Потоков мог поклясться, что секунду назад здесь никого не было!

— Гхм... кхр... ххреновато, — после нескольких попыток сумел выговорить он. — Я вввв... больнице?

Симпатичный андрогин с улыбкой покачал головой.

— Вы провели в жидком азоте, в состоянии полного анабиоза более тысячи лет. Если точно, одну тысячу сто тридцать два года. Как у вас с оперативной памятью? Вы осознаете, кто вы и что с вами произошло? Пробелов нет?

— Всё я помню, — заявил Потоков, с кряхтением усаживаясь на кровати, — нет у меня никаких провалов. Но это что же?.. Матерь Божья!