Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Безоговорочно.

— Хорошо. Тогда собираемся. Я звонил в больницу — нам разрешили допросить Беате Дариус. — Он поднялся и прибавил: — И это притом, что лично я туда не ездил.

Когда они вошли в палату, женщина лежала, глядя в потолок, и Макс в первое мгновение решил, что ей снова стало хуже. Но стоило им сделать несколько шагов к кровати, как она повернула голову.

— Вы, должно быть, из полиции. — Голос был тихим, но не дрожал и не срывался. Ни малейшего сходства с тем, что было накануне. — Мне сказали, что вы придёте.

— Фрау Дариус, нам очень жаль, что приходится тревожить вас в такую минуту. — Бёмер остановился и посмотрел на неё с сочувствием. — Моя фамилия Бёмер, это мой коллега Бишофф. Мы ведём расследование, и вы — единственный человек, кто может рассказать, что случилось позавчера ночью в вашем доме.

— Я понимаю. Сделаю всё, что смогу.

— Поражает, с каким самообладанием вы держитесь, — сказал Макс, и сказал искренне.

Из уголка её глаза выкатилась слеза.

— Нечем тут восхищаться. Это только снаружи. Лекарства заглушают всё внутри.

Макс слишком хорошо понимал, о чём она говорит.

Бёмер подтянул один из стульев, расставленных у квадратного деревянного стола, поставил его к кровати и кивком предложил Максу сделать то же. Когда оба сели, он коротко кивнул напарнику.

Макс посмотрел на женщину, стараясь говорить мягко и ровно.

— Фрау Дариус, не могли бы вы рассказать, что случилось той ночью?

Она отвела взгляд и остановила его где-то на стене.

— Меня разбудил звук. Сначала я не поняла, откуда. Потом снизу донёсся грохот. — Говорила она тихо, но твёрдо. Макс делал пометки. — Я разбудила Рольфа, сказала про шум и попросила вызвать полицию. Телефон у него всегда на тумбочке. Рольф немного послушал, но стало тихо, и он велел мне ложиться. А я была уверена, что мне не показалось. Тогда он всё-таки встал и пошёл вниз.

Она умолкла. Макс не торопил.

— А потом я услышала жуткий звук. И сразу — тяжёлый грохот. Я поняла: что-то случилось. А рядом, в своей комнате, спал Мануэль. Меня накрыло таким страхом, что я даже не вспомнила о полиции — просто прокралась из спальни к сыну. Он ещё спал. Я подошла к кровати, убедиться, что всё в порядке. Потом хотела вернуться к двери, запереть её — на случай, если кто-то…

Она посмотрела на Макса, и в её глазах он увидел всю ту боль, что обрушилась на эту женщину.

— Я уже почти дошла до двери, когда её рывком распахнули. Передо мной выросла эта жуткая фигура. Голова — чудовищная, бесформенная. Меня сбили с ног. Поднялась — и услышала, как кричит мой мальчик. Этот человек выволок его из постели и приставил к горлу нож. Тогда я и разглядела маску.

— Муха? — невольно вырвалось у Макса.

Она чуть кивнула.

— Да. Голова мухи — огромные глаза, хоботок. А сверху — костюм, что-то вроде бумажного комбинезона. И этот голос… жестяной, искажённый… как у робота.

Её взгляд снова ушёл куда-то мимо него.

— Он велел нам спускаться. Внизу я увидела Рольфа — он лежал на полу. Его голова… его голова была… Всюду кровь и… На кухне этот человек прижал Мануэля к стене и упёр ему в горло остриё ножа. И сказал, что я прекрасно знаю, зачем он пришёл. Что это по моей вине мой муж и мой сын должны умереть. По моей вине. А потом он…

На последних словах голос сорвался, из уголков глаз покатились слёзы. И Макс почти почувствовал облегчение от того, что она наконец заплакала.

— Фрау Дариус… — Бёмер откашлялся. — Он говорил или делал что-то ещё, что показалось вам необычным? Подумайте, пожалуйста. Любая мелочь может оказаться решающей.

— Не знаю… Но что-то в нём показалось мне знакомым.

— Что именно? Вы же сами сказали: маска мухи и бумажный комбинезон.

— И всё-таки…

— Хм… хорошо. Ещё что-нибудь?

Она закрыла глаза, и Макс не смог разобрать: устала или вспоминает.

— Лукас. — Имя прозвучало так тихо, что он едва расслышал.

— Лукас? — Бёмер подался вперёд. — Что — Лукас?

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Кажется, его так зовут.

— Его имя? — переспросил Макс, видя, что продолжать она не собирается. — С чего вы взяли?

— Он сам сказал. Я спросила, кто он и зачем он с нами это делает. Он назвал это имя. И спросил, не говорит ли оно мне о чём-нибудь.

— Звучит так, будто вы должны были его узнать. Так и есть?

— Нет. Я не знаю никого по имени Лукас. Совершенно точно. А теперь, пожалуйста, уйдите. Я ужасно устала.

— Разумеется. — Макс поднялся, достал визитку, на обороте написал свой личный номер и положил её на тумбочку. — Звоните в любое время, если что-то вспомнится. Или если просто захочется поговорить. На рабочий или на личный.

Они попрощались и вышли. В коридоре Бёмер резко остановился.

— Слушай, ты часом не рехнулся?

— Что? С чего вдруг? — Макс и отдалённо не понимал, к чему тот клонит.

— «Звоните в любое время, если что-то вспомнится», — передразнил Бёмер.

— Я всё ещё не понимаю.

— «На рабочий или на личный». Ты хоть чему-нибудь учишься? Как можно давать жертве свой личный номер? «Или если просто захочется поговорить». Чёрт побери, ты уже забыл, чем это заканчивается?

Макс не отвёл взгляда. Голос его был тихим и ровным.

— Да. На мгновение мне действительно удалось об этом забыть. Спасибо, что напомнил.

ГЛАВА 5

Пятницу и все выходные они посвятили тому, чтобы до мельчайших подробностей просеять окружение Рольфа и Беаты Дариус. Говорили с родственниками, с друзьями и знакомыми семьи, с деловыми партнёрами Рольфа, с косметологом Беаты.

Ответы везде звучали примерно одинаково. Особой любовью чета Дариус не пользовалась, но и неприязни не вызывала. Образцовая немецкая семья — без сколько-нибудь заметных странностей, без ярких достоинств, без бросающихся в глаза пороков. Во всех отношениях ничем не примечательные люди. О врагах не знал никто; впрочем, и лучшим другом или лучшей подругой себя не назвал никто из опрошенных.

Поиски человека с заболеванием гортани в их кругу тоже ни к чему не привели