Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Бёмер демонстративно окинул взглядом её волосы до плеч.

— Удивляюсь, конечно, что загадочная незнакомка забрела в контору в такую рань. Но всё сходится.

Оба улыбнулись.

— А ты, Макс…

Он поднял ладонь.

— Избавь. Не хочу знать, что меня ещё поджидает.

Он понимал: шутки между следователями на таких делах — всего лишь защитный рефлекс. Но ему было не до того. Хильгер это уловила и настаивать не стала.

В коридоре навстречу попался начальник управления Александр Горгес. Он тут же увлёк обоих к себе в кабинет, где Бёмер коротко обрисовал картину.

— Когда сможете допросить женщину?

— Пока неясно. Позже свяжемся с больницей.

Горгес провёл ладонью по коротким, стальным от седины волосам.

— Пресса раздует историю с ребёнком на всю страну. Нам нужны результаты. Быстро.

Взгляд его остановился на Максе.

— У вас всё в порядке?

— Да. Всё в норме.

Ну вот. Теперь при каждом деле он будет первым делом клясться, что не рассыплется.

— Хорошо. За работу.

В кабинете Бёмер потянулся к телефону.

— Позвоню в больницу. Узнаю насчёт допроса.

— Погоди. — Макс остановил его жестом. — Лучше поеду без предупреждения. По телефону ты нарвёшься на медсестру, и тебя отошьют. А когда я заявлюсь лично, спровадить меня будет сложнее.

Бёмер поджал губы.

— Допустим. Но почему «я»? Почему не «мы»?

— Её напугает, если мы нагрянем вдвоём. И потом… — Макс помедлил. — Не пойми превратно, но, может быть, сейчас я чуть более… чуткий.

Он следил за лицом напарника, пытаясь прочесть реакцию. Бёмер невозмутимо выдержал взгляд.

— Ладно. Поезжай.

— И всё?

Что Бёмер уступит без боя, он никак не ожидал.

— А чего тебе ещё? Валяй. Мне самому неохота препираться с эскулапами. Но сначала, — он кивнул на монитор, — напишешь отчёт по месту преступления.

Полтора часа спустя Макс выехал из управления и был рад побыть наедине с собой.

До клиники — двадцать минут. Ещё через двадцать он понял, что имел в виду Бёмер.

Три медсестры, три переадресации — и наконец ординаторская, где он смог поговорить с лечащим врачом Беаты Дариус. Тот оказался подтянут и сухощав, как сам Макс, но чуть ниже ростом — около метра восьмидесяти — и лет на двадцать старше. Стало быть, за пятьдесят. Бейдж на белом халате гласил: «Д-р О. Гаймер».

На просьбу Макса врач покачал головой — твёрдо, без тени колебания.

— Мне жаль, но фрау Дариус сейчас не в том состоянии.

— Речь не о допросе. Несколько вопросов — крайне важных. От её ответов зависит, схватим мы преступника быстро или нет. Если не сможет говорить — приму. Но хочу хотя бы попробовать.

— Она неконтактна. Вела разговоры с мёртвым сыном. Приступы крика — один за другим. Нам не оставалось ничего иного, как ввести сильнодействующие психотропные препараты.

— Вы её седировали.

Вопреки здравому смыслу внутри поднялась глухая злость — оттого что он бессилен, что прямо сейчас не может задать ей ни единого вопроса.

— Она не в состоянии давать показания.

— Я понял. А убийца её мужа и двенадцатилетнего сына тем временем гуляет на свободе и спит спокойно. Потому что врач решил: нам пока знать ничего не положено.

Слова ещё звенели в тишине ординаторской, когда он осознал — срывает злость на человеке, который просто пытается помочь своей пациентке.

Гаймер не успел опомниться — Макс опередил его.

— Простите. Это было нечестно.

Врач на мгновение сжал губы, потом расслабился.

— Нечестно — да. Но я вас понимаю. Только прошу: поймите и меня. Мой приоритет — благополучие пациентки. Препараты защищают её рассудок от непоправимого ущерба.

— Понимаю. Когда мне приехать снова?

Гаймер взял листок со стола, черкнул несколько цифр и протянул Максу.

— Мой мобильный. Позвоните ближе к вечеру.

У лифта он вспомнил то время, когда сам — чуть ли не каждый вечер — вёл разговоры с мёртвой. Бывало, плакал. Бывало, выкрикивал в пустоту боль и ярость.

Гаймер наверняка вкатил бы ему лошадиную дозу седативного.

Он спустился на несколько этажей и долго шёл больничными коридорами, пока не остановился перед входом в Институт судебной медицины. Взгляд на часы — без малого десять. Тела доставили наверняка. Если повезёт, вскрытие уже началось.

В секционном зале доктор Рейнхардт поднял голову от стола. Узнав Макса, он молча набросил простыню на маленькое хрупкое тело мальчика.

Макс благодарно кивнул и подошёл ближе. На очертания под зелёной тканью старался не смотреть.

— Доброе утро. Был в здании, решил заглянуть. Есть уже что-нибудь?

Рейнхардт покачал головой.

— Только начал. Закончу — скину на почту.

— Спасибо.

Он поймал себя на том, что рад уйти отсюда поскорее. Уже повернулся к двери, когда Рейнхардт негромко окликнул:

— Я не психиатр. Но вы вернулись всего несколько недель назад. Мне кажется, пока не стоит себя этому подвергать.

Коротким движением головы он указал на стол.

— Спасибо, но это моя работа. Прошло больше полугода. За это время — курс терапии, много сеансов, серьёзных разговоров.

— Помогло?

— Безусловно.

Макс кивнул — пожалуй, чересчур энергично.

Сев в машину, он задал себе тот же вопрос. На этот раз ответ прозвучал иначе.

ГЛАВА 3

На полпути к управлению Макс решил сделать крюк и заехать к дому Дариусов. Коллеги наверняка уже закончили — значит, можно будет осмотреться без помех.

Бёмер такой самодеятельности не одобрит, но для того, что задумал Макс, нужна была тишина. А язвительных замечаний напарника — тот, Макс знал, не упустит случая — ему сейчас хотелось меньше всего.

Он набрал номер и довольно долго ждал ответа.

— Ну? — без предисловий отозвался Бёмер. — Поговорил?

— Нет. Вкололи успокоительное — у неё началась истерика. Раньше вечера с ней не потолкуешь.

— И ты, стало быть, считаешь, что это нельзя было выяснить по телефону?

— Так шансов было больше. А не накачай её транквилизаторами… Ладно, теперь уже всё равно. В общем, заеду на место. Хочу ещё раз всё спокойно осмотреть.

— Ясно. И, надо полагать, дому тоже милее, когда ты приезжаешь один. Я прав?

— Да перестань. Посижу там где-нибудь, дам обстановке подействовать. Кто знает…

…способен ли я вообще ещё трезво соображать, — мысленно добавил он.

— Что ж. Может, и правда