Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Мёллеманн подалась вперёд, минуя Горгеса взглядом.

— А вам не пришло в голову, что таких часов может быть сколько угодно? Что речь попросту об одной и той же модели?

— Нет. На стекле была трещина. Точно такая же, как на часах Дженни на снимке.

— И всё же — вывод довольно рискованный. — Она отвернулась и перевела взгляд на стекло.

— Но ведь он у нас в руках, верно? — обронил Макс и сосредоточился на том, что происходило в допросной.

Горгес откашлялся.

— Бёмер доложил, что задержанный оказал упорное сопротивление и утихомиривать его пришлось силами нескольких сотрудников.

Бёмер… Макс мысленно поблагодарил напарника и кивнул.

— Да, так всё и было.

— Господин Патрик Матушка, — донёсся из динамиков электронно-искажённый голос Бёмера, — признаёте ли вы, что похитили Дженнифер Зоммер и в течение нескольких дней подвергали её пыткам? И что нанесли ей рану на руке с намерением убить обильной кровопотерей?

— С ней всё бы получилось, — отозвался Матушка так, будто речь шла о любимом блюде. — Не явись вы — получилось бы. — Он держался расслабленно, почти безмятежно.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос.

— Он отвечать не станет, — вмешался адвокат. — Мой подзащитный принял решение не давать показаний и не высказываться ни по одному из предъявленных обвинений. Прочие вопросы можете оставить при себе.

Бёмер в ярости ударил кулаком по столу.

— Не указывайте мне, как делать мою работу. И уж тем более — что мне оставлять при себе. Я буду допрашивать вашего подзащитного столько, сколько сочту нужным. Улик достаточно, чтобы он до конца жизни отправился либо в тюрьму, либо в психушку.

Он снова повернулся к Матушке.

— Мои коллеги основательно потрудились над вашими компьютерами и нашли на внешнем диске зашифрованные файлы. Вы не поверите, что мы там обнаружили. Сотни снимков — вы задокументировали каждый шаг своих извращений. Дженнифер Зоммер, Дагмар Мартини, Петра Цедерман. А уж Мириам Винкель — тысячи кадров. Так что ваше молчание не стоит ровным счётом ничего.

Он выдержал паузу, скользнув взглядом по зеркалу Гезелла, отделявшему допросную от смежной комнаты.

— Мне вот что любопытно: где находилась Мириам Винкель те два с половиной года, что считалась пропавшей?

Матушка кивнул — почти мечтательно.

— Я, кажется, уже говорил, что на этот раз почти получилось? Чистый, сосредоточенный экстаз. Но — увы…

Макс сунул руки в карманы и стиснул кулаки.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 50

Тебе не нужно бояться.

Они хотят знать, где ты была всё это время, — но не узнают никогда. И о том, что на самом деле было между нами, — тоже, как бы глубоко ни копали. Это останется нашей сладкой, порочной тайной. Я буду молчать. И совершенно уверен: ты им тоже ничего не выдашь. Прости мне эту маленькую шутку.

Ах, Мириам, помнишь ли ты, как всё у нас начиналось? Как я тебя нашёл? Я часто — и с удовольствием — к этому возвращаюсь.

Я шёл за тобой, когда ты снова отправилась к нему на свидание. Я почти всегда был поблизости, когда вы бывали в том месте. Я оберегал тебя — пусть каждая ваша встреча и ранила меня до глубины души.

Представляешь ли ты, каково было мне смотреть, как он осквернял любовь всей моей жизни, как пачкал твоё прекрасное, нежное тело? Как взбирался на тебя, точно паршивый пёс? Как он брал тебя — эта жалкая скотина.

Всякий раз мне хотелось рвануть дверцу машины, отрезать ему его поганый член и затолкать прямо в пасть. Я… прости. Я не хотел говорить с тобой так. Я потерял власть над собой. Просто меня всякий раз захлёстывает ярость, стоит подумать о нём. О вас.

А потом он сбил тебя и бросил в грязи, как кролика, угодившего под колёса. Ты истекла бы кровью, не окажись я рядом. Я забрал тебя, перевязал раны. Когда я вспоминаю ту минуту — ты у меня дома, впервые; ты впервые моя, только моя, — я понимаю: отпустить тебя снова я уже не мог. Да и тебе у меня было хорошо.

Две недели я вкалывал, приводя для тебя в порядок старую фотолабораторию. Достал кровать, замуровал окно изнутри, обил стены звукоизоляцией, чтобы тебя не тревожили шумы с улицы. И даже туалет установил.

Какой же неблагодарной ты была поначалу. Бранилась, кричала, даже пыталась меня ударить.

А потом настал тот чудесный миг, что открыл мне глаза. Миг, в который ты помогла мне понять, что такое истинный экстаз. Помнишь? Я помню так, будто это было вчера.

Я хотел тебя лишь приласкать — а ты расцарапала мне лицо. Провела по нему ногтями, оставив кровавые борозды. Это привело меня в такую ярость, что я просто не мог тебя не наказать.

И тогда — тот самый миг: остриё ножа входит в кожу твоей груди, мягкое сопротивление плоти, и этот вид — влажно блестящей, прекрасной раны… Тогда я впервые узнал, что такое настоящее возбуждение. А ведь ты была у меня уже почти год.

Как упоительно было с того дня отдаваться этой восхитительной страсти, раз за разом доводить её до нового накала, открывать всё новые грани.

И всё же чего-то недоставало — последней крупицы до полного свершения. А ты долго заставляла меня ждать. Чего я только с тобой не перепробовал…

Больше двух лет ушло у меня на то, чтобы понять: экстаз, доводящий до полного свершения, возможен с женщиной лишь один-единственный раз. Этот миг должен быть необратимым — только тогда он становится совершенным, по-настоящему неповторимым.

Как же я ломал голову, пытаясь сообразить, как растянуть его — эту единственную любовную игру — как можно дольше.

А потом озарение пришло само собой — и оказалось до нелепости простым. Канистра, трубочка: достаточно толстая, чтобы вена не сомкнулась, и достаточно тонкая, чтобы всё не кончилось слишком быстро. Почти целый час ты дарила мне радость этой прелюдией, пока не наступило избавление — ровно в тот миг, когда твоё сердце сделало последний удар. Это был взрыв наслаждения, фейерверк страсти, какого я и в самых дерзких мечтах себе не представлял. Я долго лежал подле тебя — тело подёргивалось, я был совершенно вне себя от пережитого. И тогда же, ещё не остыв, я придумал, как проучить