Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Картина, открывшаяся перед ним, ударила с силой молнии. Рассудок за долю секунды вобрал все детали, и тело захлестнуло адреналином.

Плотно обшитые стены. В углу — унитаз без сиденья. Топчан.

Дженни — на стуле, обнажённая, с широко разведёнными ногами, открывавшими страшную, зияющую рану. Тело сплошь в чудовищных увечьях, повсюду — кровавые потёки. Голова бессильно свесилась, как и правая рука. Кисть была погружена в канистру. То, что торчало из предплечья, — тоже.

Напротив сидел Матушка. Тоже голый, обильно потеющий. Одна ладонь лежала на груди Дженни, вытянутый палец был глубоко погружён в рану — там, где прежде был сосок. Другой рукой он возился между собственных ног.

Ещё пока Матушка оборачивался, Макс уже был в движении. За шаг до него оттолкнулся от пола и прыгнул, врезавшись в голое, скользкое от пота тело с такой силой, что отшвырнул его метра на два.

Сам он тоже рухнул. По бедру полоснула острая боль, но он отмахнулся от неё, как и от Матушки, издававшего на полу звуки, едва похожие на человеческие. Вскочил, в два шага оказался возле Дженни и выкрикнул её имя — как приказ подать хоть какой-то знак.

Дженни не откликнулась. Он смотрел на её тело — одну сплошную кровавую рану — и не знал, за что браться. Взгляд упал на повисшую руку, из которой торчала трубка, уходившая в канистру. Её кровь уходила по этой трубке в сосуд.

Макс рванул трубку — и кровь брызнула ему на рубашку. Большой палец тут же впечатался в артерию выше раны, и он надавил так, что поток иссяк.

За спиной послышался шум, потом его имя. Бёмер.

— Скорую. Быстро, — выдавил Макс.

Голос прозвучал чужим. Глаз от Дженни он не оторвал ни на секунду.

Она жива. Жива. Её сердце гнало кровь — значит, билось.

— Дженни, — прошептал он. — Останься со мной. Прошу тебя.

Взгляд снова заскользил по её телу. Её нужно было освободить, немедленно. Дрожащими пальцами Макс принялся распускать ремни, державшие её ноги разведёнными, заставляя себя не смотреть на истерзанную плоть между бёдрами. Он плакал, ругался, а пальцы то и дело срывались с узлов.

Наконец справился — и едва успел подхватить обмякшее тело, когда оно качнулось вперёд.

Бережно подняв Дженни, он уложил её на топчан. Руки и ноги повисли плетьми, голова тоже. Ничто в ней не говорило о том, что она ещё жива.

Макс на миг поднял глаза, отметил, что Бёмер возится с Матушкой, всё ещё лежавшим на полу, — и снова повернулся к Дженни.

Следующие минуты тянулись, как в одном из тех снов, где всё окутано ватой и густым, почти непроницаемым туманом.

В какой-то момент кто-то потянул его за руку. Макс уже занёс кулак — но это был санитар, смотревший на него с сочувствием. Рядом над Дженни склонилась врач.

Он позволил оттеснить себя в сторону. Двое санитаров перетягивали руку Дженни жгутом, третий как раз входил в комнату с тёмными пластиковыми пакетами и трубками в руках.

Пакеты с кровью, прошептал голос в дальнем уголке сознания.

Туман не рассеивался. Макс стоял, привалившись к стене, словно предмет, который здесь оставили, и смотрел на врача. Кровь Дженни темнела пятнами на её белых брюках.

В комнату входили всё новые люди — должно быть, коллеги. То ли они молчали, то ли он попросту не слышал. Ему было всё равно. Всё в нём сужалось до Дженни, как луч прожектора, наведённый в одну точку и топящий остальное в темноте.

Наконец врач выпрямилась. Медленно. Слишком медленно. И санитары отступили от Дженни. Макс оттолкнулся от стены.

— Почему… вы остановились? Ей лучше?

Взгляд врача. Макс знал этот взгляд — и рассудок отчаянно отказывался принимать то, что в нём было. Нет. Нет.

— Ну скажите же. Как она? Она справится, да?

Женщина молчала. Только смотрела на него — с тем самым сочувствием, — а санитары уже сворачивали оборудование. Никто больше не занимался Дженни. Она лежала обнажённая на грязном топчане — одна, забытая. Этого не могло быть.

И пока он ещё пытался подобрать к происходящему хоть какой-то смысл, врач произнесла то самое — непостижимое, немыслимое:

— Мне очень жаль.

Макс не знал, сколько он смотрел на эту женщину, прежде чем она добавила:

— Она потеряла слишком много крови. Сердце не справилось.

Он набрал в грудь воздуха, хотел что-то сказать — и тут же забыл что. Мир больше не состоял из слов. Не сейчас. В нём остались только он и ещё один человек.

Макс медленно повернулся, пока не встретился глазами с Матушкой. Тот сидел на полу со связанными за спиной руками; по бокам стояли Бёмер и Кауфман.

— Получилось бы, — произнёс Матушка. — С ней бы получилось. Если бы вы не явились.

Макс рванулся вперёд. Где-то позади уже кричал Бёмер:

— Держите его! Держите!

Но он уже был рядом с Матушкой и со всей силы впечатал кулак ему в лицо. Фотограф повалился навзничь. Макс накинулся следом, бил и пинал голого мужчину изо всех сил. Несколько коллег оттащили его в сторону — он вырвался и снова бросился на Матушку.

Крики, вопли, удары. Его опять оттащили, прижали к полу. Он почувствовал укол. Отбивался ногами, молотил кулаками. Бесполезно.

Через какое-то время тело налилось неестественной тяжестью, лица над ним поплыли и исказились, всё закружилось; что-то потянуло за край сознания — и наконец пришла спасительная тьма.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 49

Четверг

Когда Макс вошёл в комнату, примыкавшую к допросной, начальник управления Горгес и прокурор Мёллеманн уже были на месте. Часом раньше его выписали из больницы, и он прямиком поехал в управление. Бёмер обещал тянуть с началом допроса до его приезда.

Мёллеманн шагнула навстречу и протянула руку.

— Сочувствую. По поводу вашей подруги.

— Спасибо, — сухо отозвался он.

Горгес тоже подал руку, но не проронил ни слова — лишь коротко кивнул и склонился к микрофону:

— Можно начинать.

Сквозь стекло Макс видел напарника. Напротив Бёмера сидели Матушка и его адвокат — ещё совсем молодой человек в сером костюме. При виде фотографа сердце у Макса заколотилось, но он дал себе слово: ничего, что могло бы стать поводом для отстранения.

Пока Бёмер перебирал бумаги, Горгес покосился на Макса.

— И вышли вы на него, стало быть, по часам?

— Да. Они лежали