Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Можете описать этого человека?

— Муха. Уродливая муха.

— При чём тут муха?

— Я виновата.

— Фрау Дариус…

Голова дёрнулась. Глаза распахнулись — безумные, белые.

— Он сказал, что я виновата! — крик вырвался из самого нутра. — Я виновата! Я…

Ладони к лицу. Худое тело затряслось, мелко, потом всё сильнее, и наконец забилось в рыданиях.

— Достаточно, — отрезала врач, когда Бёмер потянулся к руке женщины. Два шага — и она у кровати. — Никаких вопросов. Вы видите, что с ней. Немедленная госпитализация.

— Хорошо. — Бёмер поднялся. — Мы подъедем. Куда?

— Университетская клиника.

Он кивнул Максу и вышел. Макс задержался на секунду — вздрагивающие плечи, лицо, зарытое в подушку — и пошёл следом.

Внизу они переговорили с криминалистами и судмедэкспертом, уже закончившим первичный осмотр. Череп Рольфа Дариуса размозжён молотком; молоток валялся на полу в нескольких метрах от трупа. Нож в шее мальчика, по всей видимости, принадлежал к набору кухонных ножей, найденному в одном из выдвижных ящиков.

— Что она имела в виду — про муху? — произнёс Макс вслух, когда полчаса спустя они вышли на воздух.

— Понятия не имею. — Бёмер поморщился. — Тяжёлый шок. Может, заметила муху в тот момент, когда при ней убивали сына.

Неубедительно. Но ничего лучше и Максу на ум не шло.

Через несколько шагов он остановился и с силой выдохнул. На душе было погано — глухо и тяжело.

— Что творится в больных головах этих ублюдков? — процедил сквозь зубы.

Бёмер дёрнул плечом.

— Знали бы — глядишь, что-нибудь предотвратили бы. Но ты меня удивляешь. Залезать к ним в головы — разве не твоя работа?

Макс не понимал, зачем это сейчас. И это его задело.

— Ладно. Объясню ещё раз. Ты путаешь две разные вещи. Попытка систематизировать мышление подобных субъектов — и в лучшем случае предугадать их следующий шаг — основана исключительно на анализе поведенческих паттернов. Статистическая база, корреляция с социально-экономическими характеристиками. Не более того.

Он поймал себя на мрачном удовлетворении, наблюдая, как лицо Бёмера вытягивается.

— Оперативный аналитик не составляет психологических портретов, как тебе до сих пор почему-то кажется. И не лепит фоторобот преступной личности. Знаешь почему? — Пауза. Взгляд в упор. — Потому что никто не в состоянии этого сделать.

Бёмер помолчал. Пожевал губу. Кивнул.

— Я это и говорю.

Развернулся и бросил через плечо:

— В управлении.

Макс провожал его взглядом, пока тот не скрылся за оградой и не хлопнул дверцей. Потом двинулся к своей машине.

Утренний Дюссельдорф тёк за окнами — чужой, ненужный. Макс не замечал ни домов, ни светофоров. Мысленно он снова и снова прокручивал увиденное в доме семьи Дариус — бывшей семьи Дариус — так, как делал после каждого осмотра места преступления.

Восстановить картину удалось. Взглянуть на неё холодно, отстранённо — нет. Бескровное лицо ребёнка раз за разом заслоняло все остальные образы, черты расплывались и собирались в женское лицо — глаза, распахнутые от ужаса, беззвучный крик.

Макс мотнул головой. Попытался снова. Тот же результат.

Ярость пришла без предупреждения — резкая, оглушительная. Ладонь обрушилась на руль. «Чёрт!» Ещё удар. Ещё. Он бил по баранке, пока слепая злость не притупилась настолько, чтобы можно было дышать.

Глубокий вдох. Стекло вниз. Лицо навстречу утреннему ветру.

Как вести расследование — грамотно, результативно, — если главный инструмент отказывает? Аналитический разум — единственное, что он по-настоящему умеет, — молчит.

Отчаяние подступало медленно, но неотвратимо. После того дела — дела, в которое он увяз эмоционально куда глубже, чем имеет право следователь, — им завладело неутолимое желание убирать психопатов с улиц. Но именно оно, то проклятое дело, теперь мешало работать. Делало каждый шаг тяжелее, чем когда-либо прежде.

Он поднял стекло, вызвал телефонную книгу через кнопки на руле, подвёл курсор к имени Кирстен. Глянул на часы — без малого семь. Обычно она в это время уже на ногах.

Сегодня тоже. Трубку сняла после второго гудка.

— Доброе утро, сестрёнка. Не разбудил?

— Нет, я давно встала. — Короткая пауза. — Но судя по времени… Что случилось, Макс?

Она знала его слишком хорошо. Звонок в такой час означал только одно. Он помедлил, сжимая руль.

— Я с места преступления. Скверная история. Мужчина и его двенадцатилетний сын. Оба мертвы. Мать смотрела на всё это.

— Господи… — Тихий выдох в трубке. — Как ты?

— Это первое убийство после перерыва…

— Знаю. Потому и спрашиваю.

Макс замолчал. Стиснул руль так, что побелели костяшки.

— Этот мёртвый мальчик… У него вдруг появилось лицо Дженни.

ГЛАВА 2

Когда Макс добрался до управления, Бёмер уже был на месте.

Не исключено, впрочем, что он и сам сделал крюк по дороге. Маршрут, которым ехал во время разговора с сестрой, начисто вылетел из головы.

Напарника он нашёл на кухне. Тот колдовал над кофемашиной. Завидев Макса, Бёмер молча достал вторую чашку из навесного шкафчика и поставил рядом.

— Где тебя носило? Я тут уже десять минут кукую.

— С сестрой разговаривал.

— Ну да, — Бёмер хмыкнул. — Телефон и женщина — это всегда бездна времени.

— Доброе утро, коллеги.

В дверном проёме стояла Верена Хильгер. Сорок лет, тёмные волосы, фигура, при виде которой кое-кто из коллег мужского пола забывал моргать. Макс знал — она фанатично занималась спортом.

Старший комиссар перевелась к ним из Кёльна два месяца назад. Не сработалась с начальством. Макс её прекрасно понимал: он знал того человека по семинару, который вёл главный криминальный комиссар Бернд Менкхофф. Блестящий сыщик, но педант до мозга костей, а в человеческом общении — ходячее бедствие. Хильгер с её страстью к эзотерике наверняка действовала на Менкхоффа как красная тряпка.

Впрочем, Макс был убеждён: весь мистический спектакль она разыгрывала ради чистого удовольствия. Ей нравилось морочить коллегам голову, и она в этом преуспевала.

— Только что услышала про убийство. Правда, что жертв двое?

Бёмер вытащил свою чашку, подставил чистую, ткнул кнопку. Машина загудела.

— Двое, — подтвердил он, перекрикивая кофемолку. — Одна из жертв — двенадцатилетний мальчик.

— О Боже…

— Ну, Он-то, судя по всему, отвернулся.

— Ужасно.

Она качнула головой, но уже через мгновение печаль на её лице уступила место лукавству.

— Тогда маленькая порция хорошего настроения вам точно не повредит. Я заглянула в гороскоп — и знаешь что, Хорст? Несмотря на