Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Признай: кому ещё пришло бы в голову столь изящно распорядиться твоей кровью? И заодно прихватить твои руки, чтобы оставить в квартире твои же отпечатки? Как они потом ломали над этим голову. Я до сих пор смеюсь, представляя, каково было Пассеку, когда утром он очнулся в твоей крови. Этот ублюдок.

А то, что мне потом пришлось слегка… поработать с твоим телом, укладывая его в лесу, чтобы они не сразу сообразили про отпечатки в квартире, — ты, надеюсь, мне простишь. Я знаю, что простишь.

Ах, Мириам… ты была неповторима — в самом прямом смысле. И всё же я не мог смириться с мыслью, что подобного счастья мне больше никогда не изведать.

Да, попытаться с совершенно посторонней было глупостью — и получиться из этого ничего не могло. А вот когда я взял к себе твою подругу и приблизил всё к тому, что было у нас с тобой, — стало заметно лучше. Но и с ней в тот особенный, последний миг полного свершения достичь не удалось. Не так, как с тобой.

А потом я увидел Дженнифер на одном из своих снимков — и лишь тогда осознал её поразительное сходство с тобой. Словно младшая сестра. И надо же — именно тот полицейский, что был с ней, сам и навёл меня на неё. Какая изысканная насмешка судьбы.

Я просто представил, что передо мной сидишь ты, — и с первого мгновения понял: на этот раз всё выйдет. И вышло бы — не вмешайся этот мерзавец за мгновение до заветного избавления…

Теперь они хотят упрятать меня в тюрьму. Но адвокат говорит, что у них ничего не получится, — об этом позаботятся эксперты.

Да, меня запрут в психиатрической клинике — зато там будет терапия. Адвокат уверяет: шансы совсем неплохи, что через несколько лет меня выпустят, — если я не стану валять дурака. А я, как ты знаешь, дураком никогда не был.

Может быть, я найду тогда женщину, похожую на тебя ещё больше, чем Дженни?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Эпилог

— Ну, как ты?

Бёмер положил ему руку на плечо и сочувственно посмотрел в глаза.

— Неважно, — отозвался Макс и опустился на стул, уходя из-под его ладони. Сейчас он не выносил ни малейшего прикосновения. — Кстати, спасибо.

— За что?

— За ту историю, которую ты подсунул Горгесу. Про сопротивление Матушки.

— Ты в любой момент можешь вернуться на службу. Горгес отменил отстранение. Правда, советует побыть пару дней дома. Возьми больничный. Я, кстати, того же мнения.

Макс устало кивнул.

— Да, пожалуй, так и сделаю. — Он поднялся. — Удачи тебе с допросами. Может, получится его подловить, если задеть за самолюбие. Выстави его слабаком, который и женщину-то удовлетворить не…

— Макс. Иди домой.

— Ладно. До скорого. Я объявлюсь.

Он вышел из кабинета, затем из здания. Мелькнула мысль заехать к Кирстен — и тут же погасла. Сестра была единственным человеком, с которым он мог говорить без оглядки, до конца откровенно; и всё же сейчас, о Дженни, — нет, даже с ней не хотелось. Пока не хотелось. Мысли о Дженни были для него святыми, и делить их он не желал ни с кем.

Дома он опустился на диван, чуть погодя повалился на бок, вытянул ноги. Перевернулся на спину и уставился в побелённый потолок.

Со смертью Дженни в нём разлилась пустота — будто у него украли душу.

Годами он жил один и был этим доволен. Любая попытка женщины сблизиться обрывалась самое позднее тогда, когда ей и вправду удавалось продвинуться хоть на шаг. И так было верно. Он целиком отдавался своему делу, и это казалось единственно правильным.

Пока не встретил Дженни. Он пытался подобрать слова, которыми мог бы описать самому себе то, что к ней испытывал. Назвать это просто любовью — было мало. Слишком легкомысленно распоряжаются этим словом, чтобы оно хоть отчасти передавало то, что он чувствовал. А может быть, именно его он всю жизнь и искал?

То, что он испытывал к Дженни, что испытывал к ней и теперь, — словами не выразить.

Он не замечал слёз, стекавших по вискам мимо ушей к затылку.

Отныне он будет жить только ради работы. Ради того, чтобы ловить мразь вроде Матушки и навсегда отправлять её за решётку.

Дженни больше нет, но ещё долго её образ будет заполнять его сердце так, что в нём не останется места ни для кого другого.

Когда-нибудь память о ней поблёкнет — Макс это знал, пусть сейчас и не мог себе такого представить. Но даже тогда она не исчезнет совсем: что-то от неё в его сердце всё же останется.

Глубокий шрам.

Арно Штробель

Холодный страх

Второй роман серии Макс Бишофф

(2018)

ПРОЛОГ

Она стояла неподвижно, не сводя глаз с фигуры перед собой.

Гигантская пластиковая голова мухи выглядела настолько правдоподобно, что от страха и омерзения она обмочилась.

Полусферические фасеточные глаза размером с футбольный мяч — тёмные, зловещие — впивались в неё. Безжалостно. Гипнотически.

Из уродливого черепа торчали жёсткие щетинки, а снизу его завершал толстый, с руку, чёрный хобот.

Она медленно осела вдоль стены. Та стала её последней опорой, не давая дрожащим ногам окончательно подломиться.

— Ну вот. Теперь ты смотришь.

Этот голос.

Металлический, едва разборчивый, словно порождённый машиной.

Она уже слышала такие голоса у людей, которым после удаления гортани приходилось пользоваться электронным устройством, произносившим слова за них.

Сейчас этот голос лишь усиливал охвативший её ужас.

Хобот гротескно шевельнулся, когда фигура снова заговорила:

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что здесь происходит, не так ли? Знаешь, кто я. Знаешь, что это должно случиться. Но смотреть правде в глаза не хочешь, трусливая дрянь.

— Кто… кто вы? Почему вы это делаете?

— Лукас. Тебе это имя ни о чём не говорит?

— Лукас? Нет… я…

Она увидела, как шевельнулась рука с ножом. Как кончик лезвия чуть глубже вошёл в кожу на шее Мануэля.

Он издал тихий, жалобный звук, но не посмел пошевелиться.

Тёмная капля бесконечно медленно поползла вниз, оставляя на гладкой коже тонкую дорожку.

Она смотрела на всё это так, будто перед ней была сцена из фильма, пущенная в замедленной съёмке, чтобы сделать ужас ещё мучительнее.

Губы её