Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов

Никитин внимательно рассматривал глаза женщины.

— А стаканы с чаем в это время где стояли?

— Да вот здесь, на подставочке, — проводница показала на узкую полочку перед титаном. — Я уже заварку в них налила, сахар положила. И отвлеклась на этого молодого человека.

— И вы их все время видели? Я про стаканы.

Проводница нахмурилась, вспоминая.

— Ну… почти все время. А потом… ну, может, и отвлеклась на секунду. В соседнем купе кто-то заплакал. Ребенок, маленький. Так громко заревел, что я обернулась, посмотреть, что случилось. Думала, может, помощь нужна. Но мать его успокоила быстро. Я обернулась — а молодой человек уже уходит. Сказал «спасибо» и пошел дальше по коридору в вагон-ресторан.

— И вы сразу взяли стаканы и понесли в шестое купе?

— Да, наполнила кипятком и понесла. А что, собственно, я сделала не так?

— Да нет, все в порядке. Этого молодого человека вы видели потом?

— Нет, — проводница покачала головой. — Больше не видела. Наверное, в другом вагоне ехал. Или сошел где-то.

— А можете описать его? Как он выглядел? Какие-нибудь особые приметы?

— Ну… лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы. Лицо приятное, открытое. Глаза… не помню какие. Одет просто — рубашка, брюки. Ничего особенного. Немного, разве что самую малость, на Павла Кадочникова похож. Такие же губки пухленькие, носик курносый…

— Спасибо, — Никитин поднялся. — Вы мне очень помогли.

Проводница посмотрела на него с надеждой.

— А чай у меня всегда нормальный. Свежий. Претензий не было.

— Знаю, — улыбнулся Никитин. — Если принесете в пятое купе два стаканчика, буду очень благодарен.

Он пошел дальше по коридору. Отрицать нельзя, это могло произойти. Двух секунд, когда проводница отвернулась, было достаточно, чтобы подсыпать в стаканы какой-нибудь медицинский препарат. И этого было достаточно, чтобы старик и женщина крепко заснули.

А дальше — убийство.

Но кто этот молодой человек? И зачем он это сделал?

Никитин вошел в свое купе. Соседа не было. Варя уже уложила Машеньку на полку, сама сидела с книжкой. Посмотрела на него вопросительно.

— Ну что, разузнал?

— Да, — Никитин сел напротив нее. — Кое-что разузнал.

— И?

— Чаю завари! — шуткой ответил Никитин.

Варя закрыла книгу, вздохнула.

— Аркаша, прошу тебя. Не влезай в это дело. Это не твоя работа. Ты в отпуске.

— Я знаю, — Никитин посмотрел в окно. — Но я не могу просто так сидеть. Понимаешь? Не могу.

Варя промолчала. Знала, что спорить бесполезно.

Глава 6

Поезд прибыл на Симферопольский вокзал с задержкой в четыре часа из-за задержки в пути. Скрип тормозов, гудок паровоза, лязг буферов. Состав остановился. Проводники распахнули двери, и на перрон хлынула толпа. Носильщики с тележками носились туда-сюда, выкрикивали цены. Пассажиры спешили к выходу, тащили чемоданы, узлы, сумки. Кто-то обнимался со встречающими, кто-то бежал к остановке автобусов.

Никитин вышел на перрон с двумя огромными чемоданами в руках. Варя спустилась следом с Машей на руках. Девочка вертела головой, смотрела по сторонам с любопытством.

Никитин старался не упустить из виду попутчика, но внезапно его внимание привлекла группа необычных женщин.

Они стояли рядом с их вагоном. Три грузинки. Их происхождение было понятно сразу: смуглые, яркие платки, золотые серьги. Но не веселые южные торговки, какие обычно встречаются на вокзалах. А напряженные. Злые.

Одна из них, старшая, лет пятидесяти, с тяжелым лицом и черными глазами, держала в руках сверток, обвязанный платком. Сверток явно был тяжелый, она прижимала его к груди. Две другие, помладше, одна особенно красивая, но с искаженным гневом лицом, вглядывались в лица выходящих пассажиров.

Никитин услышал, как старшая прошипела что-то по-грузински младшим. Голос резкий, злой. Младшая красивая ответила так же резко, и вдруг плюнула на землю.

Проводница вышла из вагона, увидела грузинок, подошла к ним.

— Встречаете кого-нибудь? — спросила она настороженно.

Старшая грузинка одарила ее тяжелым взглядом:

— Мы встречаем человека. Он должен был приехать в этом вагоне. Петр зовут. Почему он не выходит?

Проводница побледнела и пожала плечами:

— Какой Петр?

— Петр Микитович, — четко произнесла старшая. — Старик. С горбом. В шляпе. Он ехал в вашем вагоне, в купе номер шесть. Мы знаем.

Пауза. Проводница не знала, что ответить и в отчаянии посмотрела на Никитина.

Красивая вскрикнула что-то по-грузински и вдруг схватила проводницу за локоть:

— Где он?! Почему его нет?!

Старшая резко одернула ее:

— Тамара, замолчи!

Повернулась к проводнице:

— Так где он? Почему не вышел? Дайте нам пройти в вагон!

Проводница начала заикаться:

— Я… я не могу вам ничего сказать. Обратитесь в милицию. Там, в здании вокзала, дежурная часть…

Лицо старшей грузинки окаменело. Она медленно кивнула, и в этом кивке была такая злость, что проводница невольно отступила поближе к двери вагона.

— Ты что-то скрываешь, — сказала старшая тихо. — Ты что-то скрываешь. Говори!

Проводница снова кинула на Никитина полный отчаяния взгляд. Никитин едва заметно отрицательно покачал головой, мол, не смей рассказать. Но проводница сломалась под натиском женщин.

— Он пропал. Ночью, — едва слышно произнесла она. — Наверное, в Орле вышел… Нет его в поезде. И вообще, у нас убийство случилось. Шестое купе опечатано. Там милиция работает… Уходите, гражданки! Здесь не положено стоять!

Похоже, что грузинки даже не удивились. Старшая повернулась к младшим, сказала по-грузински резко и коротко. Никитин не понял слов, но по интонации догадался: приказ немедленно уходить.

Красивая, Тамара, всхлипнула, прикрыв лицо платком. Вторая, помоложе, взяла ее под руку. Старшая сжала сверток еще крепче, и все трое быстро ушли с перрона куда-то в сторону стройки.

Никитин проводил их взглядом. Грузинки встречали старика. Они ждали его. И очень разозлились, когда поняли, что он не приехал.

Этих нескольких минут оказалось достаточно, чтобы Никитин потерял из виду попутчика из их купе. С тающей надеждой оглядел перрон. Толпа, носильщики, встречающие. Угрюмого мужика нигде не было видно.

Варя окликнула мужа:

— Аркаша! Аркаша, не стой!

Никитин рванул вперед, несмотря на тяжелые чемоданы. Варя теперь уже едва поспевала за ним.

— Аркаша, куда так разогнался! Я не успеваю!

Никитин замедлил шаг, оглянулся. Варя догнала его, запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Остановилась, перевела дыхание.

— Посмотри, какая красота! — Она кивнула в сторону строящегося здания вокзала. — Вон, смотри! Колонны, арки! Это же сталинский ампир, настоящий! Как в Москве на ВДНХ! В газете писали, что в следующем году уже построят.

Никитин бросил взгляд. Контуры нового здания вокзала, еще недостроенного, но уже величественного, возвышались над руинами старого, разрушенного в войну. Белые колонны, высокие окна, лепнина. Рабочие