Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

может подождать, а во-вторых, что истину нужно искать на дне бокала. Он неплохо относился к Россу, потому что тот уже весьма квалифицированно составлял разведывательные сводки. Ему оставалось лишь подписать их и отправить в секретариат службы как свое собственное творчество. Рабочий день Рыжего складывался весьма своеобразно. На работу он приходил с получасовым опозданием, чтобы был ясно обозначен временной барьер, отделявший начальство от рядовых. До одиннадцати часов он читал газеты и беспрестанно курил свою трубку. Затем отправлялся в бар, появлялся в полдень и отбывал сразу же домой обедать. Возвращался Лионард только через час после официального обеденного перерыва. Лицо его напоминало очищенную свеклу… Бравый майор до окончания работы успевал еще два-три раза спуститься в бар и иногда добирался до своей автомашины походкой матроса, сошедшего на берег после длительного плавания. Начальство знало, что Лионард пьет, но почему-то не трогало его. Впрочем, дело делалось. Росс работал за двоих, и майор поэтому весьма ценил его усердие, регулярно представляя Ингвара к поощрениям.

Росс все больше и больше убеждался в том, что бельгийская разведывательная служба — небольшой винтик в огромной натовской машине, все рычаги управления которой находятся в руках американцев. А куда ведут дело американцы? На это надо было получить ответ. И жизнь постепенно открывала глаза бельгийскому разведчику.

Однажды от руководящих органов НАТО поступила директива — организовать курсы следователей, которые могли бы понадобиться для допроса советских военнопленных. Ингвар Росс вместе с работниками сектора «психологической войны» получил указание принять в этом участие. Взяли на учет всех военных, говоривших по-русски, отдел кадров подготовил списки выходцев из русских семей, проживающих в Бельгии, и через несколько недель курсы начали работать.

Курсы размещались в пригороде Брюсселя, в местечке Евере. Начальником этих курсов был подполковник Колгерт, толстый, невысокого роста человек с весьма покладистым характером. Он неплохо владел русским языком и считал сам себя одним из крупнейших специалистов по Советской России, что любил подчеркивать во время отеческих бесед со своими слушателями.

Обучение будущих следователей состояло из двух частей — теоретической и практической. Программа была составлена по американской системе. Она начиналась с ознакомления курсантов с военными терминами на русском языке. Офицеры-преподаватели прошли специальную подготовку в Соединенных Штатах Америки.

По окончании теоретической части начались практические занятия. Каждый курсант должен был выступить и в роли следователя, и в роли советского военнопленного. «Следователь» должен был задать потенциальному пленному вопросы и определить, говорит тот правду или лжет. Курсант в роли военнопленного получал биографию и сценарий, который он разыгрывал.

Благодаря курсам Россу удалось заглянуть за стены специального подразделения военной разведки, которое занималось подготовкой особых операций за рубежом и работой с зарубежными информаторами, то есть агентурой.

К этому времени Росс уже достиг заметных успехов в изучении русского языка, что, кстати, заметил и подполковник Колгерт. Однажды ему предложили даже исполнить роль «пленного» и были потрясены естественностью поведения Ингвара. На некоторое время он превратился в профессионального подследственного. Разыгрывая сценарии, Росс обратил внимание, что почему-то советские военнослужащие «попадают в плен» в русских городах. «Кто же агрессор в таком случае?» — пришла ему в голову простая, а может и не очень простая мысль. А потом явилась идея увидеть собственными глазами тех, чьи роли он играл во время занятий. Начальство наверняка не отказалось бы командировать Росса в Россию для совершенствования в русском языке.

Однако на пути к Москве встал Париж.

Как-то Ингвара вызвал в кабинет в неурочное время шеф. К удивлению Росса, он был трезв, хотя перегаром от него разило по-прежнему.

— Старина, ты приглянулся Джону Швейцеру из Парижа. Тебе придется поработать немного в объединенной натовской конторе.

— Согласен…

Случай на шоссе

Сережа Григорьев жил в одном из переулков старой Москвы — в Малом Кисловском. Все его детство прошло здесь. И мама подарила ему жизнь в родильном доме на Арбате. И первые шаги он сделал в саду, примыкавшем к музыкальной школе, а мальчишеские баталии происходили в Средне-Кисловском, куда выходят задние помещения Московской консерватории.

Сережа вместе с папой, мастером инструментального цеха московского электрозавода, и мамой, портнихой ателье, жил в коммунальной квартире старого, но крепкого дома, на четвертом этаже.

22 июня 1941 года было воскресным днем, но для семьи Григорьевых — не простым: в этот день Сергею исполнилось одиннадцать лет. Соседка — повариха — с утра поставила тесто для пирогов, отец ушел на базар, чтобы купить мяса для жаркого. Сергею поручили сбегать в магазин и купить сластей для друзей-сверстников, которые должны были прийти на торжество. И вдруг заговорили все репродукторы на улицах и площадях. Такое случалось только по праздникам, но это был не праздник. Фашистская Германия без объявления войны, вероломно напала на Советский Союз.

Как-то очень быстро опустел дом. Одни жильцы были эвакуированы в восточные районы страны, другие — подались в деревни, подальше от начавшихся бомбежек. В сентябре записался добровольцем в народное ополчение отец Сергея. У него было официальное освобождение от призыва в армию, как у очень хорошего рабочего-специалиста, но он отказался от «брони». «Мое место там, на передовой, — коротко объяснил он жене. — Я — коммунист и не могу иначе… Ведь враг подходит к Москве. Береги Сережку». Отец поцеловал жену, сына и ушел. Ушел навсегда…

В декабре, это было самое начало декабря, Сергей, подходя к двери комнаты, услышал странный звук. Он постоял, прислушался. Действительно, будто стонал кто-то. Юноша распахнул дверь — посредине комнаты на стуле сидела мать и стонала без перерыва тихо и надрывно. На полу валялась скомканная бумажка. Сергей поднял ее и сразу понял все. «Погиб смертью храбрых…»

День Победы пришелся на канун экзаменов в школе. Сергей заканчивал седьмой класс. Учился он отлично, к тому же во всем старался помогать матери. А мама таяла буквально на глазах. Часто болела, все у нее валилось из рук, ничего уже не волновало. Вялая, апатичная, она жила, казалось, по инерции… Получив документ об окончании семилетки, Сергей пошел на электрозавод, где работали многие друзья отца. Но одного из них, Кузьму Ивановича, он знал лучше других, потому что он часто приходил к ним домой, в гости. «Что же, решение твое правильное, сынок, — сказал папин товарищ, — надо помогать матери. Ты теперь единственный мужчина в доме. А мужчина должен зарабатывать деньги, таково его первейшее назначение. Будешь у меня учеником».

Кузьма Иванович был отличным фрезеровщиком. Ювелиром в своем деле — считали на заводе. Но и Сергей оказался на редкость смышленым учеником. Товарищи отца, наблюдая, как он работает, радостно отмечали: «Да ты, брат, талант». Вскоре ученик