Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Вероятность ошибки сохраняется — следует признать. На этом он и сыграет. А далее, не дай бог, заработают связи: подключатся коллеги наверху, люди из Центрального комитета, откуда угодно — и придется выпускать «оболганного честного человека». За Зубовым следить, но чтобы не почувствовал. Привлечь для слежки только опытные кадры. Брать лишь после встречи с куратором, которую зафиксируют фотосъемкой.

И сегодня эту встречу зафиксировали! Зубов и Бейли встретились в Измайловском парке — в самой глуши, где неухоженная парковая зона превращалась в лес. Сидели на лавочке, посторонних вокруг практически не было. Ребята из наружки, старательно замаскировавшись под окружающие предметы, пощелкали затворами. Сами задержание не проводили — другая специфика. Для этого есть люди во «втором эшелоне».

Фигуранты общались всего несколько минут. Оба прибыли на такси — с диаметрально противоположных сторон. Этой лавочкой пользовались не впервые. Американский советник был угрюм. И к концу беседы заразил своей угрюмостью собеседника. Зубов задал несколько вопросов. Ответы не устроили — полковник стал еще мрачнее. Бейли ушел первым, при этом попрощался довольно сухо. Зубов не удосужился что-то ответить, исподлобья посмотрел ему вслед. Он просидел на лавочке ровно минуту, встал, начал осматриваться…

Из-за кустов орешника появился капитан Буров — убедительный, кряжистый. Верест считал его ценным сотрудником. У Павла Бурова имелась уникальная способность — работать с равным успехом головой и руками.

— Ну, что там? — повернулся Верест. — Взяли злодея?

— Боюсь, что нет, Олег Константинович, — обескуражил Павел. — Могу ошибаться, но что-то у Нестерова не получилось…

Да вашу же мать! Они ведь находились рядом с Зубовым! Как можно упустить?! Верест вскипел, двинулся по дорожке быстрым шагом, перешел на бег. Оборачивались мирно гуляющие граждане. Сколько раз зарекался не доверять важное дело другим!

Восточные окраины парковой зоны действительно напоминали лес. Деревья и кустарники вперемешку, на аллеях крошился асфальт. Не дошла еще до этой зоны рука столичного благоустройства. Посторонних здесь практически не было. Удалялся, постукивая палочкой, пенсионер с орденскими планками на полинявшем пиджаке.

Вот как всегда, у семи нянек! Сотрудники разбежались, за кустами работала рация — трещали помехи. На лавочке сидел лысоватый сотрудник в тряпочной ветровке, рядом — сумочка из кожзама, из нее высовывался ремешок фотоаппарата. Пританцовывал злой, как щука, капитан Нестеров — невысокий, с недобро бегающими глазами. Появление начальства еще больше обозлило. Сотрудник уже пришел в себя, но держался за живот, судорожно сглатывал. Судя по некоторым признакам в траве, его недавно рвало.

— Мы найдем его, товарищ майор, — сквозь зубы проворчал Нестеров. — Далеко не уйдет. Мои люди уже работают.

— Да неужели! — изумился Верест. — Ты прав, капитан, будет лучше для всех нас, а для тебя особенно, если вы его найдете. Как вообще ухитрились? Докладывай, герой. Медпомощь нужна?

— Ничего, уже лучше… — выдавил из себя пострадавший. — Пройдет, поделом будет.

У него даже слезы блестели от обиды. Ведь ничто не предвещало! Он вдоль и поперек знает свою работу, шесть лет в Седьмом управлении, занимающемся слежкой за гражданами!

Старший лейтенант Свирин вел Зубова до парка — прибыл на невзрачных «Жигулях». С напарником разделились, тот остался на выходе. Работал по уму, сидел в зарослях, сделал несколько снимков. Беседа протекала у него на глазах, но слов не слышал. Американец ушел, Зубов остался. Сидел на лавочке совершенно подавленный. Затем поднялся, двинулся по аллее тем же путем, что прибыл.

Свирин выждал пятнадцать секунд, стал выбираться из своего убежища. Вышел на дорожку, зашагал к кустам, за которыми скрылся объект. Аллея там давала крутой изгиб. Он не дошел до поворота — вновь появился Зубов и двинулся навстречу! Это было неожиданно. Сотрудник растерялся, но вида не подал.

Мужчины сблизились. Зубов не представлял угрозы — так показалось. Шел с опущенной головой, имел отсутствующий вид. А когда поравнялись, вдруг нанес удар под дых! Да с такой силой, что разом белый свет стал с овчинку. Зубов, не сказав ни слова, ударил повторно — теперь в челюсть. У него была весьма тяжелая рука. Свирин запомнил лишь колючие глаза, после чего растянулся на дорожке. Слышал топот — Зубов убегал, теперь уже в правильном направлении.

Сознание вроде не терял, но и не сказать, что пребывал в ясном уме. Отполз в траву, поднялся на колени. Опорожнил желудок, затем пополз к лавочке, вскарабкался на нее. Вспомнил, что за пазухой есть рация…

Мораль сей басни была очевидна: на всякого профессионала найдется такой же профессионал. Зубов выявил слежку, но уже после ухода куратора. Сложил два и два, превратился в обостренный нюх…

Верест плюнул с досады, зашагал прочь. Махнул своим: за мной, нечего тут делать. Через несколько минут он сидел в служебной «Волге» на въезде в парк, глухо выражался, связывался по рации с другими группами.

Ангуса Бейли давно увезли — хоть этого не упустили. Но толку-то? На допросах будет смеяться в глаза, предрекать грандиозный международный скандал — и ведь пальцем не тронь, а в итоге выпусти!

На улице мялись с сигаретами Буров и Стеценко, без особого приглашения в машину не рвались. Майор уговаривал себя: ничего страшного не произошло. Куда он денется? Вся мощь государства обрушится на его поиски, привлекут милицию, оповестят аэропорты, вокзалы, автостанции. Активизируются все посты ГАИ на дорогах. Не уйдет Зубов за пределы столицы. Что может одиночка (пусть и способный) против такой силы?

Но пока известия поступали удручающие. Преступника как корова языком слизала. Избил сотрудника и растворился в параллельном измерении. Парковую зону оцепили, но не так, что мышь не проскочит. Не рассчитывали на такой исход. Имелись бреши. В одну из них и просочился Зубов.

Олег ругался по рации с Нестеровым: не нужно спешить с выводами! Зубов все еще может находиться в парке, затаился где-то, ждет, пока рассосется. Прочесать всю местность, перетрясти все кустики, осмотреть каждое дерево! Хоть солдат вызывайте, хоть грибников, ему все равно!

Через час стало ясно: Зубова в парке нет. Работали с местным населением, с отдыхающими — может, кто-то видел? Информация, в принципе, поступала. Кто-то уверял, что человек, похожий на Зубова, садился в троллейбус, идущий к кольцевой автодороге. Другой настаивал, что точно такой же человек сел в такси, но не запомнил ни номер, ни водителя, ни даже цвет транспортного средства. Один из них точно что-то путал.

— Странно, — недоумевал простодушный Коля Стеценко, — а разве таксомоторы в нашей стране не одинаково окрашены — для удобства, разумеется, пассажиров?

На работе Зубов не появлялся. Было бы странно, надумай он получить расчет. Но из дома вышел в обычное время — по свидетельству дворника.