Искатель, 2012 № 08 - Журнал «Искатель»

Я сидела в саду, не желая мешать Джуди, которая держала сына на коленях и о чем-то беседовала с Джеком. Оба выглядели взволнованными, и прервать эту интимную беседу было совершенно немыслимо. Патрик, который приехал вместе с нами, в довольно мрачном настроении бродил вокруг дома. Я увидела, как он выходит из сада с другой стороны и направляется ко мне, стараясь делать вид, что не слышит разговора Джуди с мужем.

— Может, помирятся, — шепотом сообщил он, садясь рядом со мной. — Ерунда это все, Бланш! Женская истерика и нервы. Здесь, слава тебе господи, все в полном порядке. — Тон у него, однако, был такой, словно он сообщал самые скверные новости. — Видел я и веранду, и детскую, которые Мики делала. Слушай, вот это работа! — с воскресшим энтузиазмом вскричал он.

Я промолчала — никто и никогда не сомневался в профессиональных достоинствах Мишель.

— Сходи посмотри, — настаивал Патрик. — Просто чудо. Ты глянь, как она цветовую гамму решает.

Я неохотно встала и последовала за ним. Мысли у меня были заняты совсем другим, однако, ступив на террасу, я не могла сдержать одобрительного возгласа. Интерьер был выполнен с безукоризненным вкусом и в очень своеобразной манере. Там и сям были разбросаны пятна разных цветов — в виде то коврика, то оконных штор, то панно на стене и подушек на креслах. Цвета были только чистые, спектральные. К общему знаменателю все сводили ярко-зеленые листья растений, расставленных чрезвычайно продуманно, в точно определенных местах комнаты.

— Да, — признала я. — Ничего не скажешь. Класс...

— Она изучала цветоводство специально, — сказал Патрик, рассматривая красивый фикус в кадке у стены. — Однажды где-то расставила растения, а они все погибли — оказалось, этот тип может существовать только вне яркого света. Она ужасно расстроилась, накупила пособий и тщательно изучила благоприятные условия для наиболее распространенных домашних цветов.

— Она сама заказывала их, — неожиданно сказал Джек. Я вздрогнула — мы и не заметили, как он вошел. — Детская еще лучше. Посмотреть хотите? Мне до сих пор неловко, потому что она ни за что не хотела гонорар взять.

— Вы же все-таки муж нашей Джуди, — как можно мягче сказала я и тут же мысленно прокляла себя за это нечаянно вырвавшееся «все-таки».

— Да, — рассеянно подтвердил Джек. — Она говорила: чем проще, тем лучше. Мы пили кофе и немного поговорили. Мне всегда нравилась ваша Мишель, а в тот раз я даже пожалел, что так плохо ее знаю. Любит работать, когда говорит о работе, горячится, и это ей очень идет. Меня поразило, что она сказала о простоте.

Я вдруг заинтересовалась.

— И что же?

— Они сказала, что все ее коллеги ценят простоту, но никогда не скажут «просто», а обязательно «просто и изысканно», или «просто и мило», или «просто и со вкусом». Простота, сказала, хороша сама по себе. А люди забыли о ней, и в этом их ошибка.

Мы с Патриком переглянулись. Об этом надо подумать, сказала я себе, подумать хорошенько, только не сейчас. За этим что-то кроется, иначе Мики обсудила бы эту мысль и с нами, мы часто говорили о работе. Она что-то имела в виду. Странно, как все изменил вчерашний вечер, ведь еще два дня назад мне не пришло бы в голову ничего другого, как спросить у самой Мики — и дело с концом!

В детской, конечно, тоже была красота и простота. Занавески были яркие и коротенькие, чтобы ребенок не испачкал их и не сорвал, бегая по полу. Необычной формы детскую кроватку обвивал вьюнок — тоже только там, где малыш не мог дотянуться до веточек и испортить их или сунуть в рот. Ну кому, кроме Мишель, пришло бы в голову застелить пол в детской черным ковром? Однако же выглядел он замечательно: цветные игрушки, подушки и пластиковая детская мебель ярких расцветок делали его незаметным, а ведь черный так практичен!

— Блеск, — резюмировал Патрик. Я согласно кивнула. Действительно, Мики права: простота хороша сама по себе.

Обратно мы возвращались довольно поздно. Всю дорогу Джуди молчала, о чем-то напряженно думая. Мы с Патриком ее не расспрашивали, от всей души надеясь на лучшее.

Входя домой, я захватила телефонный звонок. Сняв трубку, услышала голос Гвендолен — она была буквально в истерике.

— Бланш! Где ты была! — выкрикнула она. — Где вы все ходите? Пропала Мики! Телефон не отвечает, я поехала к ней, никто не открыл, света в окнах нет!

Господи, вот курица, подумала я устало, а вслух сказала:

— Не паникуй, она не подходит к телефону, потому что расстроена. Дверь тоже открывать не захотела, а может, где-нибудь в гостях.

Гвен зарыдала в голос. Я встревожилась.

— Да ты что, Гвен! Может быть, еще что-нибудь случилось?

— Ничего больше, — всхлипывая, ответила Гвен. — Но Мики не вернется! Вот увидишь! С ней что-то произошло плохое, и мы больше никогда не увидим ее!

— Глупости! — я старалась говорить спокойно и ровно, хотя это давалось мне нелегко — привычное раздражение против Гвендолен накладывалось на терзавшую меня беспричинную тревогу. — Все это пустяки. Послушай, Гвен...

И я рассказала про нашу поездку, про наши с Патриком надежды на то, что Джек и Джуди помирятся — Гвен всегда ужасно за них переживала. Это было единственное место в моем рассказе, когда она слегка оживилась, а вообще или молчала, или тихо плакала. Я попыталась отвлечь ее:

— У тебя новая сказка?

Гвендолен делала иллюстрации к детским книгам, и очень неплохие. Одна из них даже понравилась мне до такой степени, что украшала сейчас стену в моей квартире. Мишель тоже была в восторге от рисунка и сама сделала для него соответствующую рамку. На рисунке были изображены леопард и маленькая антилопа, погруженные, очевидно, в какую-то таинственную беседу. Сделано было очень реалистично, и никаких сомнений в том, что это именно леопард и антилопа, хотя у них были