Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

К сожалению, Рейнард со мной не согласился. Аманда без задней мысли рассказала ему о своем друге по имени Ларри, с которым общается едва ли не каждый день, и даже поделилась их любимыми темами для разговора. Очень жаль, что я упустила этот момент из виду – зная об отношении мужа к любым психическим отклонениям, я вполне могла остановить дочь, – и не успела сгладить ситуацию. Психотерапевт, к которому мы привели Аманду, на мою сторону не встал.

– Ты в своем уме, Эвелин? – раздраженно бросает Рейнард в ответ. Кажется, еще мгновение, и муж закатит глаза, стукнет ладонью по столу, за которым сидит, но нет. Он тяжело вздыхает и поглядывает в сторону гостиной, где осталась наша дочь вместе со своим воображаемым другом. – Врач утверждает, что это психотические фантазмы, а значит, рано или поздно у нее, скорее всего, разовьется шизофрения. А может, она у нее уже есть. Я не потерплю еще одного ненормального в своем доме, даже если это моя дочь.

– Не будь таким пессимистом. – Я улыбаюсь мужу, надеясь, что это хоть немного его успокоит. Рейнард излишне категоричен и не понимает, что рубит сплеча, опираясь лишь на эмоции и негативный опыт.

С бабушкой Рейнарда я никогда не встречалась и могу судить лишь по его рассказам: он не единожды упоминал, что она пыталась убить собственного сына, потому что так говорили голоса в голове, и в один момент подняла руку и на самого Рейнарда. Вот только между его бабушкой и Амандой огромная пропасть, о которой упоминал и психотерапевт. Да, склонность к заболеванию может быть наследственной. Да, фантазии нашей дочери выходят – совсем немного! – за грань разумного, но она никому не причиняет вреда.

И не причинит. Аманда – спокойный и светлый ребенок, она и мухи не обидит.

– Ты же слышал доктора Салливана: с такими состояниями у детей легко справиться, а значит, все с ней будет в порядке. Да, четырнадцать лет – поздновато для воображаемых друзей, но случается и такое. Честное слово, Рейнард, будто ты не знаешь, как это работает. К тому же что ты собрался делать, если не обеспечить ей достойное лечение? Отказаться от дочери? Знай, что этого я тебе не прощу.

Рейнард смотрит на меня, щурит льдисто-серые глаза – сейчас раскричится, а то и применит силу. За пятнадцать лет семейной жизни я видела мужа в ярости всего дважды, однако этого оказалось достаточно. Время от времени он просто не в состоянии себя контролировать: принимает импульсивные и чаще всего ошибочные решения. А однажды он меня все-таки ударил, и я до сих пор жду удара в каждой новой перепалке.

Рейнард недовольно кривит губы и даже не поднимается из-за стола.

– И ты думаешь, что это меня остановило бы? То, что ты мне этого не простишь? Не будь наивной, Эвелин. – Он отмахивается от меня, словно от назойливой мухи. – Если это лечится, то я готов обеспечить ей любого врача, потому что у меня нет ни времени, ни желания вкладываться в еще одного наследника. Но если лечение не даст никакого эффекта, мне придется прибегнуть к другим методам.

Мы говорим об этом не впервые. Все эти годы меня здорово раздражало отношение Рейнарда к дочери: Аманда для него будто бы и не ребенок вовсе, а одна из удачных инвестиций, которая должна рано или поздно окупиться. И сколько я ни пыталась привить ему другие ценности, ничего не вышло.

Рейнард Гласс – бизнесмен до мозга костей, и простые семейные радости ему чужды. Потому-то ему и нужна прекрасно воспитанная и здоровая дочь. Кому и как он сумеет ее продать, если она и в сознательном возрасте продолжит общаться с несуществующими друзьями? Никому, конечно же.

Я тяжело вздыхаю, массируя переносицу пальцами правой руки.

– Скажи мне, дорогой, зачем тебе вообще семья? – устало спрашиваю я. Разговор грозится зайти в тупик и прийти к тому, чем обычно заканчивается каждый наш спор. – Ты ни в грош не ставишь нашу дочь, о себе я вообще молчу. Когда ты в последний раз спрашивал, как у нее или у меня дела? Когда в последний раз проводил с нами время? Едва ли у тебя получится вспомнить. Ты так любишь требовать что-то от других, но сам никогда не даешь ничего взамен. И ты считаешь это нормальным, Рейнард? Семья – не один из твоих контрактов, а мы не твои деловые партнеры, о которых можно забыть, заключив сделку.

– Вы обеспечены абсолютно всем, чего тебе еще не хватает? Многие могут лишь мечтать о такой жизни, – пожимает плечами он.

– Не все в этой жизни решается деньгами. – Теперь губы поджимаю я, а затем наконец повышаю голос: – Ты можешь сколько угодно пытаться откупиться ими от меня или своих любовниц, но от Аманды откупаться деньгами не смей. Это твоя дочь, и если ты так хочешь вырастить из нее «отличную партию» – будь добр ею заниматься. Попробуй с ней пообщаться, может, после этого у нее и в воображаемых друзьях отпадет необходимость.

Снова и снова все сводится к одному: мы не понимаем друг друга, и сейчас, спустя столько лет брака, я уже не могу сказать, что когда-то нашла в этом черством, расчетливом и эгоистичном мужчине. Его ухаживания в те годы казались красивыми, отношение – трепетным. При знакомстве с родителями я подметила, как трогательно отец Рейнарда относится к своей жене, и наивно полагала, что мой муж в будущем станет таким же.

Он оказался человеком совсем другим, а его отец всего лишь прикрывался ширмой участливости и учтивости на людях. Яблочко от яблони.

– В ее возрасте стоит общаться со сверстниками, но она и этого не может. – И сейчас Рейнард не в состоянии замолчать, лишь продолжает сыпать упреками. – Ты сама слышала, что она сказала на приеме: ей неинтересно. Мне, как ты понимаешь, тоже.

– Хоть раз подумай о ком-то, кроме самого себя, боже мой! Аманда – единственное, что еще как-то склеивает нашу семью. Ей нужен отец, иначе я бы уже давно подала на развод.

– Еще один повод подумать о том, что с ней делать, если терапия не даст никакого эффекта.

Нет, я больше не выдержу. Иногда хочется отвесить мужу пощечину – такую, чтобы у него в ушах звенело, – и уйти из дома. Желательно навсегда. Но я могу позволить себе лишь