Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

…После перехода в восьмой класс Цинь Ли продолжал сидеть в углу, как бельмо на глазу для учителей. Он никогда не слушал на уроках. А когда его состояние улучшилось, снова возобновил привычку с головой уходить в чтение. Читал самые разные книги, от древнегреческой философии до трудов о тайнах Вселенной. Самой странной из них была «Инструкция по уходу за терминальными больными». Я никогда не спрашивал его об этом, поэтому не знал, что его дедушка в то время умирал. На каждом экзамене по естествознанию Цинь Ли всегда писал только последний, самый сложный вопрос и всегда указывал только правильный ответ, а не последовательность действий. В контрольных по китайскому и английскому он писал только сочинения; это был непонятный поток сознания, иногда длинный, иногда короткий, а иногда просто какое-нибудь странное стихотворение. Учителя ничего не могли с ним поделать, и, подозреваю, эти взрослые не могли понять, имеют они дело с гением или с безумцем. Иногда на самоподготовке я оглядывался на Цинь Ли и видел, как тот яростно что-то строчит в толстой розовой тетради, и она уже почти вся исписана. Лишь гораздо позже я узнал, что это был дневник, которым они обменивались с Хуан Шу. В то время среди подростков был популярен обмен дневниками. После поступления в старшую школу Фэн Сюэцзяо тоже предложила мне обмениваться с ней дневниками. Я написал в нем всего одно слово: «Скукотища». Неужели она не понимала, что такой взаимообмен возможен только между влюбленными?

После перехода в восьмой класс время понеслось быстрее. Все были заняты подготовкой к вступительным экзаменам в старшую школу «Юйин» годом позже, и самоподготовка продолжалась до девяти вечера. Мои оценки лучше не становились.

Я не понимал, что собирается делать Цинь Ли. Казалось, он махнул на себя рукой, но мы с Фэн Сюэцзяо не осмеливались спрашивать его об этом. Возможно, успеваемость и дальнейшая учеба стали для него неважны, его мысли были заняты делами потустороннего мира. Хотя ему тогда было всего двенадцать, книга «Инструкции по уходу за терминальными больными» и стихотворение «Мысли о дне рождения» подсказали мне, что юный Цинь Ли раньше всех нас задумался о жизни и смерти – той проблеме, которая вообще не должна интересовать в этом возрасте.

После начала учебного года моя классная руководительница, учительница Цуй, изменила мое положение в классе, назначив меня новым ответственным по предмету китайский язык. Я был несколько растерян, так как выступать на публике и давать указания другим не было моей сильной стороной. Более того, бывшей ответственной класса по китайскому языку, которую отстранили, была моя соседка по парте Фан Лю. Это привело к тому, что она стала относиться ко мне отвратительно, отказывалась со мной разговаривать и часто бормотала про себя, что я «лишил ее должности». Когда учительница Цуй на уроке прочла вслух мое сочинение, Фан Лю открыто раскритиковала его, назвав его мрачным, идейно депрессивным, чересчур заумным и не соответствующим экзаменационным требованиям. Я лишь посмеялся в ответ, но на самом деле она вдохновила меня писать еще больше. Каждую неделю я удваивал количество слов в сочинении – и все равно получал от учительницы китайского высший балл. Фан Лю, чувствуя, что я ее дразню, однажды не выдержала и заговорила со мной: «Ван Ди, если ты продолжишь так писать, рано или поздно пожалеешь. На вступительном экзамене тебя будет оценивать не учительница Цуй». Мне было лень обращать на нее внимание, потому что я не понимал, почему она ненавидит меня, как врага, всеми фибрами души. Неужели она будет жить спокойнее, только если враг умрет? Могу лишь предположить, что беспричинная ненависть друг к другу, возможно, заложена в природе человека как стадного животного.

Однажды учительница Цуй позвала меня к себе в кабинет и торжественно объявила, что хочет рекомендовать меня выступить за среднюю школу «Юйин» на всекитайском молодежном конкурсе эссе. Я спросил ее, почему она выбрала меня, и учительница ответила: «У тебя талант, и я не хочу, чтобы ты растратил его попусту. Так что давай участвуй в конкурсе».

О чем я только не передумал, когда вышел в тот день из ее кабинета… Оказалось, что вопросы и сомнения, терзавшие меня днем и ночью с десяти лет, были не напрасны. Я всегда завидовал блестящему уму Цинь Ли, но с того момента понял: пусть я не смогу стать Цинь Ли, но у меня есть свое оружие против мира – писательство. Вернувшись вечером домой, я перечитал требования к сочинению, которые распечатала для меня учительница Цуй, и, вдохновившись, написал рассказ объемом более 10 000 слов. Главный герой также был запутавшимся подростком, переживающим подростковый возраст, смесью Цинь Ли и меня; в рассказе фигурировали также Хуан Шу, Фэн Сюэцзяо и Гао Лэй. Много лет спустя многое в нем показалось мне надуманным и искусственным, но это была попытка осмыслить происходящее в моей юности.

Месяц спустя были объявлены предварительные результаты: я прошел в финал. Учительница Цуй радостно похвалила меня перед всем классом, отчего мне стало очень неловко. Моя соседка по парте Фан Лю возненавидела меня еще больше. Я заметил, что Цинь Ли вообще никак не отреагировал, не говоря уже о том, чтобы выразить какую-то радость за меня. Учительница Цуй подала заявку от имени школы, чтобы лично отвезти меня в Пекин на финал. Мои родители были взволнованы больше всех. Они решили, что их сын буквально бог литературы, что я родился под счастливой звездой. Мечты, которые не удалось осуществить им, предстояло осуществить мне. Мама отвела меня в книжный магазин и одним махом потратила целое состояние на десятки книг, которые я давно любил, но был не в состоянии купить. Отец даже распечатал мой рассказ и приклеил его скотчем к ветровому стеклу своего грузового велосипеда. Когда никто не покупал его шашлычки, он сидел и перечитывал мой рассказ снова и снова, заглядывая в словарь и отмечая карандашом незнакомые слова. Дома он уточнял, все ли правильно понял. В тот момент я видел свет в его глазах – но, к сожалению, много лет спустя оказался не в силах удержать этот свет, чтобы он и дальше освещал бесконечную тьму передо мной.

В поезде до Пекина учительница Цуй спросила меня:

– Ты впервые уезжаешь так далеко от дома?

Я ответил:

– Я вообще впервые уехал из дома.

Учительница Цуй сказала, что когда-нибудь я смогу поступить в Пекинский университет и что юноши должны стремиться вырваться в большой мир. Я ответил:

– Я, наверное, даже в старшую школу не поступлю. У