Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Правда. Похожи на светлячков.

Фэн Сюэцзяо возбужденно воскликнула:

– Я тоже не верю. Я очень хочу это увидеть.

– Мы можем спуститься, и вы увидите все сами.

– Ты имеешь в виду сейчас? – Фэн Сюэцзяо побледнела от страха.

– Ага.

Мы с Гао Лэем решили, что Цинь Ли совсем спятил, и посмотрели на Хуан Шу. Она спокойно ответила:

– Я могу пойти с вами. Без проблем.

Ее слова, видимо, придали смелости Фэн Сюэцзяо, самой робкой из нас, и та стала поддразнивать меня и Гао Лэя, что мы не такие храбрые, как Цинь Ли. В конце концов у нас с Гао Лэем не осталось другого выхода.

Чтобы быть во всеоружии, мы пошли вместе с Цинь Ли в аптеку, купили несколько бутылок медицинского спирта и несколько рулонов бинтов. Когда вернулись на площадку, уже смеркалось. Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу сидели на пустых каменных ступенях трибун, уже доев последний пакет со снеками. В тот день был день рождения Гао Лэя, и мы договорились устроить пикник на спортплощадке медицинского университета. Цинь Ли принес снеки, а Гао Лэй – газировку и пиво. Мы, трое мальчиков, выпили по кружке пива, и, видимо, алкоголь вскружил нам головы. Мы с Гао Лэем набрали несколько веток толщиной с руку. Цинь Ли обмотал концы веток марлей, пропитал их спиртом – и тут только сообразил, что ему нечем разжечь огонь. Гао Лэй вытащил из кармана зажигалку и сказал: «У меня есть». Все удивились – мы не знали раньше, что Гао Лэй, оказывается, с седьмого класса тайком курит. Зажглись пять факелов, и Фэн Сюэцзяо издала клич, как первобытный человек из мультфильма, к немалому удовольствию Хуан Шу.

Цинь Ли пошел впереди, Хуан Шу и Фэн Сюэцзяо – по бокам от него. Мы с Гао Лэем замыкали шествие и шли так, как в детстве играли в «Коршун ловит цыплят»[42], держа в одной руке факел, а другой опираясь на плечо впереди идущего. Из-под ночного неба мы спустились под землю. Порывы холодного ветра приносили запах сырости, пламя факелов дрожало. Мы считали шаги. Когда спустились на один пролет лестницы, ночное небо над нами скрылось, и последний луч естественного света померк. Первой завопила Фэн Сюэцзяо – она кричала, что ей страшно, и просила меня взять ее за руку. Я отказался. Она, уже всхлипывая, сказала, что ей очень страшно и она не хочет спускаться дальше.

– Тогда возвращайся, – сказал я.

– Подниматься одна я тоже боюсь.

Гао Лэй ответил:

– Тогда я поднимусь с тобой. Мне тут, внизу, немного не хватает воздуха.

Я обернулся и смутно увидел, как в свете факела мерцают глаза Гао Лэя. Я понял, что он тоже боится. Фэн Сюэцзяо нарочно вцепилась в меня и Гао Лэя, чтобы мы вместе пошли обратно, и спросила Цинь Ли и Хуан Шу, шедших впереди:

– Вы правда собираетесь спуститься? Цинь Ли наверняка обманывает. Так темно, откуда тут взяться звездному свету?

Хуан Шу сказала:

– Я верю ему и хочу пойти посмотреть.

Эти слова, словно подтверждая ее решимость, дважды отозвались эхом в глубоком туннеле.

Теперь я могу признаться: в тот момент я перепугался до смерти. Я с детства боюсь темноты. Когда я был маленьким и играл во дворе до вечера, я звал маму, чтобы она встретила меня в подъезде. Пока я колебался, Цинь Ли, стоявший дальше всех от меня, обернулся и сказал:

– Поднимайтесь, подождите нас на спортплощадке начальной школы № 1 района Хэпин. Вход туда не заперт.

После этого он взял Хуан Шу за руку, и два факела быстро исчезли за поворотом в темноте.

Всю дорогу к начальной школе № 1 района Хэпин Фэн Сюэцзяо винила себя за свою неудачную идею. Под землей ночью вдвоем так опасно! Гао Лэй утешал ее: «Не волнуйся, Цинь Ли сам может потеряться, но он ни за что не потеряет Хуан Шу». Я молчал и злился на себя за собственную трусость. Фэн Сюэцзяо была в подавленном состоянии. Вдруг она сказала:

– Это ужасное чувство.

– Какое чувство? – спросил Гао Лэй.

– Чувство разлуки. Мы лучшие друзья, и нам никогда не следует расставаться и идти по жизни в одиночку.

– Согласен, – сказал Гао Лэй. Он, словно старший брат, погладил Фэн Сюэцзяо по голове своей большой рукой. Пока мы шли, я смотрел на ночное небо, размышляя, что красивее: звезды внизу, за которыми у меня не хватило смелости последовать, или те, что наверху.

Вернувшись к нашей родной начальной школе, мы с Фэн Сюэцзяо прошли привычным путем, показали Гао Лэю, как перемахнуть через стену, и оказались на школьном дворе. Следуя указаниям Цинь Ли, нашли незапертый вход в торце учебного корпуса, прикрытый точно таким же куском металла. Все детство я бродил здесь, не подозревая, что под землей находится таинственное бомбоубежище. Школьный двор выглядел уже не таким величественным, как в моем детстве, и как будто стал меньше с тех пор, как мы покинули его. Тогда я не осознавал, что это мы быстро выросли. Там я впервые встретил Фэн Сюэцзяо, Цинь Ли и Хуан Шу, и там все началось… Мы втроем стояли у входа в бомбоубежище, переговариваясь и ожидая, когда появятся Цинь Ли и Хуан Шу. В потемках это было похоже не на бомбоубежище, а скорее на туннель времени, где его счет утрачивается. Вот появятся Цинь Ли и Хуан Шу, и мы все перенесемся в наше детство, где не будет ни насмешек, ни зависти, ни взрослого лицемерия, ни осиного гнезда интриг… Только смех повсюду и усыпанное звездами небо.

…В спальном поезде до Пекина я провел без сна почти всю ночь, валяясь на нижней полке и широко раскрытыми глазами глядя на звезды, которые следовали за мной в окне. Я сбился со счета, сколько раз за студенческие годы ездил один этим ночным поездом из родного города в Пекин. Но никогда больше звезды не сверкали так искренне, как в тот первый раз. Бывали моменты, когда я терял было интерес к свету звезд за окном поезда и вдруг вспоминал спины Цинь Ли и Хуан Шу, входящих в подземное бомбоубежище. Теперь, когда я стал взрослым, мне искренне хотелось узнать, какие звезды мерцают в том ночном небе, которое принадлежало только им двоим.

Фэн Сюэцзяо сказала:

– Я видела американские фильмы, где у каждой семьи есть семейный герб; это потрясающе! Давайте мы впятером придумаем свой герб, пришьем его к одежде или вырежем на печати. Будет здорово!

Я