Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

взревел, заглушая гудеж клаксона. Что примечательно, этот парень теперь выглядел нормально, за исключением одной вещи. Это была еще одна причина, по которой при виде лица того парня отвисала челюсть.

По одной его щеке, все еще влажно блестя, сбегала красная полоска, будто бы он только что пролил единственную кровавую слезу.

«Корвет» рванул из-за угла магазина, разбросав гравий при выезде на дорогу. Немой страх сжал сердце приятеля. Он повернулся и побежал к пикапу.

– Эй! Что, черт возьми, происходит…

Харли навалился на руль, уткнувшись лицом прямо в его центр. Его руки при этом были раскинуты по сторонам; именно из-за этого клаксон не смолкая гудел. Приятель остановился в нескольких метрах, ошеломленно уставившись на своего дружка. Что-то здесь было не так… Лицо Харли было неестественно опущено, словно бы он каким-то образом умудрился засунуть себе в рот рычаг коробки скоростей. А затылок Харли – все его волосы – были темные и жирно блестели; при этом сквозь них что-то проглядывало. Что-то – теперь приятель это видел – красное, густое и кашеобразное, усеянное с краев твердыми зазубренными осколками и изогнутое как разбитая чаша.

В эту секунду произошел последний толчок крови, и осколки, что были внутри черепа, отвалились, оставляя на лице и шее мокрые красные дорожки. А на подножку пикапа шлепнулся грубый треугольник кости с волосами.

Там, где только что был затылок Харли, торчал рычаг переключения, с эмблемой из хрома и пластика в липком подобии паутины.

– Че-орт!

Вместе с выпитым эта тошнотворная картина выбила у приятеля всю почву из-под ног. Он грузно опустился на землю, глядя на то, что сталось с Харли, и слыша – за миллион миль отсюда – все длящийся надсадный вой клаксона.

* * *

Ветер холодил на щеке влагу, и Майк потер ее одной рукой. Кончики пальцев, когда он на них посмотрел, были вымазаны красным. Это вызвало у него улыбку; руки лишь крепче сжали руль, направляя машину по шоссе. Гнев, взбухший при виде того засранца и припоминании, кто он, вернулся в свое гнездышко под сердцем. Однако воспоминание о порывистой силе, словно вселившейся в его руки, – это осталось.

Все вышло на удивление легко – не сложнее, чем насадить на штакетник дыню. Не нужно было даже задумываться – просто делай, и все тут. У того ублюдка, тупого сукина сына, времени было только на один булькнувший вскрик, прежде чем его нос и рот оказались вмяты в череп.

Вот так с этим сраньем поступать и надо. Майк выпрямил руки, напрягая мышцы плеч. Именно это он собирался проделать со всеми тупыми ублюдками.

От вдавленной в пол педали «корвет» рванул по хайвею, сглатывая расстояние до города.

* * *

На улице уже стемнело, и пришлось включить на столе лампу. Энн сидела, подперев подбородок рукой и прижав к губам костяшку мизинца. Позади были двадцать страниц учебника по анатомии; если продолжать в том же духе, то, возможно, к полуночи можно будет добраться до раздела неврологии.

Было слышно, как мать собирает малышню, пытаясь разместить ее за обеденным столом на кухне трейлера.

– Энни, – позвала она в дверь спальни, – ужинать будешь?

– Нет! – отозвалась Энн, не отрывая глаз от учебника. – Потом, сама.

На углу стола лежало яблоко и стоял пакетик йогурта. Это, плюс пара вылазок за растворимым кофе, помогало дюжить. Было тихо, во всяком случае, настолько, насколько может быть внутри трейлера – иногда, когда вся детвора принималась носиться, внутри жилья дрожал пол. Сейчас позади себя Энн услышала всплеск.

Она обернулась. Круг от настольной лампы до прикроватной тумбочки не достигал. Были только видны темные мелкие очертания рыбешки Дута, плавающей взад-вперед в чаше. В неосвещенном углу комнаты вода была почти такой же темной.

Может, рыбка голодна? Энн призадумалась, что с этим делать. Наверно, через какое-то время надо будет сходить на кухню и собрать там хлебных крошек, которые бросить в чашу. Но едят ли их тропические рыбы? Им, наверное, больше по нраву битые мухи и всякое такое?

Склонясь над учебником анатомии, Энн сложила руки на столе. В конце концов, эта тропическая шелупонь принадлежит Дуту; и если она разок пропустит кормежку, перед тем как вернуться к хозяину, то это не Энн вина. За мыслями она даже не расслышала следующего быстрого всплеска из угла комнаты.

Рыбка в темной чаше без устали плавала взад-вперед, задевая стекло ртом при повороте хвостом.

Вода стала темнее, когда из жабр рыбки засочилась кровь, образуя разводы, которые растворялись позади нее черными вензелями.

20

Темноту пронизывала река огней автострады. Было уже за полночь, когда Майк добрался до окраин города. При выезде на межштатную автомагистраль ему пришлось сбавить скорость, чтобы не подцепить себе на хвост дорожных копов. Непосредственно сейчас связываться с полицией ему не хотелось: слишком много дел, о которых нужно позаботиться в первую очередь. Потребовалось реальное усилие воли, чтобы удержаться от вдавливания педали в пол.

Забирая вправо, он начал лавировать с полосы на полосу. Автострада делала изгиб в сам город. Убрав «корвет» с передачи, он на нейтральной подъехал к светофору, а с зеленым повел машину одной рукой, второй зачесывая назад волосы.

Ладонь он то сгибал в кулак, то разжимал, чувствуя, как славно напрягаются мышцы. Все работало идеально. Он улыбнулся, сжав кулак по максимуму.

Кое-кого его появление сильно удивит. От этой мысли уголки его губ приподнялись в улыбке. Удивит преизрядно – ему уже не терпелось увидеть выражение их лиц.

* * *

Стук в квартирную дверь вырвал Чарли из дремоты.

Щурясь, он поднял голову. Телевизор показывал Хамфри Богарта, похожего в подсветке то ли на фею, то ли на вампира, пускающего сигаретные дымы на пару с Лорен Бэколл[930]. Но их двоих рядом с дверью не находилось, так что и стук издавали не они. Должно быть, это происходило здесь, в реальном мире.

Он повернул запястье, глядя на часы. Еще нет даже часа ночи, так что это не Айч. Тот отправился в «Уайт Игл» на «Paul DeLay Band» – верный знак, что раньше чем к утру он не объявится. У него сейчас там любовь-морковь с одной из барменш. И оттуда они наверняка поедут к ней домой. По твердому убеждению Айча, никогда не следует приводить посторонних – особенно женщин – туда, где они могут увидеть что-нибудь, чего им знать необязательно. Кто знает, не водит ли какая-то из них шашни заодно и с копом.

Кроме того, у Айча имелся свой