Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

так и много. Неужели это Аманда меня сюда притащила? Неужели это она перетянула мое тело леской? Когда я говорил, что с ее взглядом что-то не так, то размышлял о мелких шалостях: что она спит с мужиками постарше, любит пожестче, а вечерами мучает лягушек на заднем дворе кампуса. Но людей? Нет, об этом я не задумывался никогда. Даже когда смотрел на ее картины.

Но даже если это сделала Аманда, сейчас ее здесь нет. Я совершенно один на этаже, и явно не на первом. Вокруг ни души, а расслышать получается лишь завывания ветра где-то под потолком и мерное тиканье часов.

Что?! Ошарашенный собственной мыслью, я вновь оглядываюсь и действительно замечаю стоящие неподалеку часы: старомодный будильник со звонками – такие часто показывали в фильмах, даже когда люди давно уже перешли на электронные. Тик-так, тик-так. Раздражает. Что делает будильник на старой стройке?

А что здесь делаю я?

Медленно, осторожно пытаюсь передвинуться в сторону одного из оконных проемов. Шиплю от боли, но не останавливаюсь, несмотря на новые и новые порезы. Прямо сквозь одежду. Вязка выглядит так, словно и делали ее далеко не в первый раз.

– Куда ты так торопишься? – Звучит неподалеку знакомый голос, и мои худшие опасения оправдываются. Меня действительно притащила сюда Аманда. – Убежать все равно не получится.

В ее голосе до сих пор слышится веселье. Для нее это будто бы забавный аттракцион, где она одновременно управляет американскими горками и катается на них, прислушиваясь к голосам жертв. Меня потряхивает от возмущения. Бояться пока что не получается.

– Так зачем ты следил за мной все это время? – Она склоняется ко мне и улыбается. Отвратительно, пугающе улыбается. – Далеко не две недели, Терри. Несколько месяцев – так долго, что я успела узнать, где ты живешь и учишься, кем работаешь и как часто ходишь за мной по вечерам.

Плевать, что она там болтает. Собравшись с силами, я делаю выпад вперед и целюсь Аманде в лицо. Вывести соперника из игры – первый шаг, с остальным разберусь после.

Но она уклоняется, и все усилия идут прахом. Леска погружается в плоть глубже, порезы становятся ощутимо болезненнее, и я со стоном валюсь обратно на бетонный пол. Запах крови становится ярче, ею – горячей и липкой – пропитывается одежда.

Я ошибся.

– Зачем ты это делаешь? – хриплю я. На вторую попытку меня уже не хватит.

– Отвечать вопросом на вопрос неприлично, – театрально вздыхает Аманда и отворачивается, ищет что-то в своей сумке.

Спорить готов, что не телефон. Так и есть: из сумки она достает коробочку с инструментами, какие я видел у многих студентов института искусств. С такими ходят на занятия по фигурной лепке, и при должном желании стек для лепки можно заточить так остро, что он окажется ничуть не хуже скальпеля.

С губ срываются смешки. Это нервное.

Лезвие блестит в ее руках, освещенное еле-еле пробивающимся в помещение лунным светом. Картина почти романтическая, но мне уже не до глупых мечтаний: Аманда здорово отличается от тех, с кем мне приходилось сталкиваться на работе. Большинство преступников, с которыми я встречался, совершали преступления по необходимости, иногда в состоянии аффекта, она же выглядит так, будто получает от происходящего удовольствие. Да и убийц или садистов среди тех, с кем я работал, не было.

И я ошибся еще в тот момент, когда заглянул ей в глаза.

– Но если тебе так интересно. – Она касается стеком моей щеки. – То таким ты мне просто не нравишься. Не переживай, я уверена, что сумею сделать тебя красивее. Может, у тебя даже появится шанс.

Аманда смеется, а мне уже совсем не до веселья. Когда я говорил, что замечал в ее глазах безумие, то имел в виду ерунду вроде неформальных шмоток или чего-то такого. Подумаешь, поехавшая девочка, с кем не бывает? Но безумие Аманды оказалось настоящим.

Настоящим вдруг оказывается все вокруг, и я перестаю храбриться. Моя жизнь в руках этой сумасшедшей. Вся – от начала и до конца, и если я сейчас же не придумаю способ выбраться, одолеть Аманду, то конец наступит куда раньше, чем мне того хочется.

Заточенное лезвие вонзается в левое плечо. Я глохну от собственного пронзительного крика. Аманда давит сильнее, ведет стек дальше и улыбается. Улыбается, глядя на то, как искажается от страданий мое лицо.

Еще раз. На этот раз в правое. Я дергаюсь, стараясь хоть немного унять боль, и леска натягивается сильнее. Отвратительный запах крови заполняет собой все вокруг так же, как страх заволакивает сознание. Да, я работаю в полицейском участке на полставки – прохожу практику, – но работаю секретарем! Никогда не думал, что наяву столкнусь с чем-то по-настоящему опасным. Жутким.

Я кричу громче, надеясь, что вопли услышат прохожие снаружи. Пусть вызовут полицию. Пусть хоть кто-нибудь остановит этот кошмар и спасет меня.

Никто не приходит. Здесь лишь я сам и Аманда, чье бледное лицо забрызгано каплями крови. Только сейчас замечаю, что она уже не в платье, а в темном бесформенном балахоне, джинсах и виниловых перчатках.

Она… готовилась? Меня выворачивает наизнанку, и я уже не понимаю, от боли или от ужаса.

– Зачем?.. – хрипло повторяю я и пробую уклониться от очередного удара лезвием.

Аманда целится в суставы, старается лишить меня возможности шевелиться, и мне вовсе не хочется знать зачем. Она могла бы просто меня прикончить – одним ударом, без лишних прелюдий, но она этого не делает.

– Потому что я хочу, – шепчет она мне на ухо, усмехаясь. – Хочу видеть, как бьется в конвульсиях твое тело. Хочу слышать, как ты будешь молить о пощаде или звать на помощь. Хочу посмотреть, как ты наконец-то станешь красивым. Может быть, из тебя получится картина, Терри, если тебе очень повезет. У меня рука еще не набита.

Уверен, таким же голосом говорят религиозные фанатики. Ярким, полным восторга и уверенности в праведности, истинности собственных идей. На меня уже не действуют ни шепот, ни близость.

Я в курсе, какого рода восторг испытывает Аманда, и делить его с ней не желаю. Мне больше не хочется иметь с ней ничего общего – лишь сбежать отсюда на самый край света и забыть, что девушка по имени Аманда Гласс, за которой я в один момент решил следить, существует.

Следующие удары приходятся ровно по коленным суставам: осколок одного из них показывается из-под поврежденных мышц и сухожилий. От боли не выходит даже дышать, я задыхаюсь и кашляю, а мир перед глазами вновь плывет под воздействием дряни,