Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

гостиной устанавливается мертвая тишина. Я правильно ее понял? Да, она огрызалась и просила не лезть не в свое дело, но ее глаза… Что-то в них поменялось за эти годы, и я уверен, что ей нужна помощь. Возможно, выбранные Рейнардом методы излишне грубы и радикальны – друг не в состоянии понять свою дочь, как и она не в состоянии понять отца, – но в чем-то он прав.

Внутренний голос буквально кричит, что в жизни Аманды происходит нечто ужасное.

Предложить ей помощь я не успеваю: тишину в гостиной нарушает звонок мобильного телефона. Я ожидал что-нибудь современное, возможно, тяжелое, а услышал классическую симфонию Бетховена, сыгранную на скрипке, с идеально выдержанным размером в четыре четверти. Мне прекрасно знакома мелодия, но с подобным исполнением я сталкиваюсь впервые.

– Слушаю.

Аманда отвечает на звонок и даже не извиняется. А ведь я ждал хотя бы короткого жеста – приличия ради. Наш разговор все-таки еще не окончен.

– Но я занята. – Она нервно перебирает кружева на пышной юбке платья. – Иди ты к черту с такими предположениями. За кого ты меня держишь?

На мгновение Аманда замолкает и прихватывает зубами нижнюю губу.

– Как скажешь, Мастер, – произносит она совсем другим голосом.

Эмоции в ее глазах сменяют друг друга с поразительной скоростью, я не успеваю их различить, зато вновь обращаю внимание на интересное украшение на ее шее и наконец понимаю, в каких отношениях состоит Аманда.

Неужели мужчина запугивает ее? Возможно, применяет силу без ее на то согласия или давит совсем другими методами – например, таблетками, от которых у нее блестят глаза. От одной только мысли, что кто-то может пользоваться такой молодой девушкой, меня коробит.

Еще и прозвища эти. Ну кто стал бы просить студентку обращаться к нему подобным образом?

– Аманда, если у тебя проблемы, но ты не можешь о них сказать – хотя бы знак подай, я пойму, – говорю я, когда она вешает трубку.

– Вы совсем дебил? – весело хмыкает Аманда и поднимается с дивана. – Не пытайтесь совать нос в чужие дела, ладушки? Говорят, такое ничем хорошим не заканчивается. А теперь извините, мне пора. Отцу привет передавайте, когда будете перемывать мне кости и обсуждать мою жуткую жизнь.

– Подожди, Аманда. – Я срываюсь с места и догоняю ее уже у дверей. – Я понимаю, что…

– Ничего вы не понимаете. – На этот раз в ее глазах сверкает злость, и она поднимает руки будто бы в попытке отгородиться от меня или предупредить любые прикосновения, хотя мне и в голову не приходило ее трогать. Насколько же она запугана? – Оставьте свои глупые догадки при себе.

– Почему ты его так называешь, Аманда?

– Погуглите, если не в курсе. – Она разве что пальцем у виска не крутит в ответ на вопрос. – Всего хорошего.

– Я провожу вас, мисс Гласс. – Я слышу голос Джонатана, когда дверь гостиной захлопывается прямо у меня перед носом.

Не верю ни единому слову Аманды, мне нужно лично убедиться, что в ее жизни – в том числе и личной – все в порядке. Да, я не готов пойти на поводу у друга и сломать ей жизнь неравным браком, но вполне способен нанять частного детектива и узнать, не оказалась ли она жертвой бытового насилия или чего-то похуже.

И информация в интернете, с которой Аманда советовала ознакомиться, лишь убеждает меня в собственной правоте.

Часть четвертая. Шедевр

Лоуренс

05/2003

These vengeful thoughts trapped underneath

Rage, scorn, misery

Payback for what you took from me

Hope, love, sanity

Ice Nine Kills – A Grave Mistake

На Пайнхерст-Драйв и в лучшие времена было пустовато, но в последние годы людей на улицах все меньше: Симмонсы из восемнадцатого дома переехали, все реже появляются в этом богом забытом месте и другие соседи. Живет, как по расписанию, лишь старая миссис Харрис: сколько бы ей ни пророчили смерть, она и не думает отправляться на тот свет. Старушка, как сама утверждает, в самом расцвете сил, вон и машину до сих пор водит.

Все еще живет на Пайнхерст-Драйв и наша семья. Офелия, Ричард и двое их прекрасных детей. Гарри и Стивен, имена которых я предпочел бы забыть, точно как забыли обо мне в родном доме. Нет, конечно, мать периодически звонила в колледж, справлялась, как дела, но я знал, что на самом деле ей нет до меня дела. Я всего лишь ее щит, и у нее уже много лет как появился другой, куда более надежный. Ничего страшного, за это я простил ее давным-давно. Однако есть вещи, забыть которые я не в силах, как бы ни старался.

– Да, я планирую приехать домой на выходные, – говорил я миссис Харрис вчера днем. – Конечно, я зайду. Думаете, я смог бы оставить вас одну? Будет просто чудесно, если вы приготовите свой фирменный пирог. Или я привезу что-нибудь с собой, если хотите.

Миссис Харрис вовсе не хотела. И я, издалека наблюдая, как поворачивает за угол ее старый «Бьюик», довольно ухмыляюсь себе под нос. Престарелая соседка уверена, будто я приеду завтра, и, довольная собой, мчится в магазин. Плевать, что она там купит и зачем, куда важнее, что не будет ее еще часа полтора. Будто я не запомнил, сколько времени она обычно проводит в супермаркете. Я бросаю короткий взгляд на наручные часы и киваю сам себе.

Пара минут, и по Пайнхерст-Драйв плетется просторная белая «Тойота». Наша семейная машина. Отец водит ее уже много лет, и на задних дверях тут и там виднеются царапины, поближе к багажнику красуется еще и здоровенная вмятина – результат его дурной привычки садиться за руль пьяным. К счастью, отец не пьет уже пару лет, и подгадать нужный момент проще простого: Гарри и Стивен, как и каждый год, буквально за руку тащат отца на долгую прогулку по торговому центру перед Хэллоуином. Прекрасный праздник, если не обращать внимания на привычку детей ломиться в любую дверь, какая попадется им на глаза, и требовать сладостей или противно ныть.

Когда за поворотом скрывается и отцовская машина, я, украдкой оглядываясь, шагаю в сторону дома. Тихо, осторожно, словно мои движения могут спугнуть кого-нибудь. Но в половине одиннадцатого на улице пусто, и даже соседи не выглядывают в окна. В небесах сгущаются тучи, еще немного, и польет как из ведра. Кому взбредет в голову