Кукольный лес - Саския Калден

«Терапевт оправдан».

Я смотрю на фотографию, на которой явно изображен доктор Виккерт перед зданием суда. Хотя его глаза закрыты черной полосой, трехдневная щетина и выразительный подбородок выдают его безоговорочно. Мне всегда было интересно, насколько эффективны эти цензурные полосы. Теперь я знаю.

– О чем тут речь? – спрашиваю я, глядя на дату публикации статьи. Ей почти три года.

– Молодая женщина была найдена мертвой в своей квартире, – говорит Николас. – Виккерт был последним, кто ее видел.

– Он был у нее дома?

– Да, как ее психотерапевт.

– Кто ж в это поверит.

– Судья ему поверил. Виккерта оправдали за недостатком улик. Адвокат, которого он нанял, был не из дешевых.

Вот почему он так уверен в себе и рассчитывает на то, что у меня не будет ни единого шанса против него в суде.

– Думаешь, Виккерта несправедливо оправдали?

Николас наклоняет голову и поднимает брови, что означает «да».

Женщина с красными губами подходит к нашему столику и приносит еду. Я сворачиваю газетную вырезку и кладу ее на свою салфетку. От тарелки, которую официантка ставит передо мной, доносится тонкий аромат дымка. Лосось выглядит очень аппетитно.

Мы молча наслаждаемся первыми кусочками наших блюд. Я размышляю о Виккерте и о том, что мы сегодня узнали от Джессики.

– Я долгое время считала, что Лотшек был любовником Малены, – говорю я. – Но, похоже, ошибалась.

Николас поднимает взгляд от еды.

– Почему?

– Потому что он не биологический отец Клары.

– И откуда ты это знаешь?

– От Джессики. Он сказал ей об этом после смерти девочки. Только теперь я не понимаю, зачем ему была нужна Клара?

– Может, он хотел ребенка и похитил ее тоже?

– Не знаю. Его бывшая жена сказала, что он не любит детей. Так зачем ему похищать ребенка и обращаться с ним как со своим собственным?

– Хм. – Почесав подбородок, Николас задумчиво смотрит на еду.

Я отрезаю следующий кусок лосося.

– И потом эти фотографии Малены, которые мы нашли в его доме. Он следил за ней. Но зачем?

Я вспоминаю о своей фотографии. Он следил и за мной. И не просто так. Внезапно в голове что-то щелкает.

– Погоди-ка, – говорю я и откладываю вилку. – Мать Клары была заказом.

– Заказом?

– Да, именно так он сказал Джессике. И не только это. Он убивает за деньги не только животных, но и людей.

Я вижу, как в голове Николаса тоже начинает собираться картина.

– Что, если Лотшека наняли, чтобы убить ее? – спрашиваю я. – Что, если все люди на тех фотографиях – заказные убийства?

Меня охватывает теплая волна возбуждения. Чистый адреналин. Так всегда бывает, когда кусочки вдруг складываются в единое целое. То самое чувство, которое я так люблю в своей работе.

Хотя это означает еще и другое: что я следующая.

– Ты имеешь в виду, что Лотшек отнял ребенка у Малены после того, как убил ее? – Николас морщится от отвращения.

– Если это он убил ее. Тогда вопрос в том, кто его нанял. Определенно не ее муж, иначе он не стал бы искать ее.

– А если это был Виккерт?

Мы оба смотрим на сложенную газетную вырезку, все еще лежащую на моей салфетке.

– Думаешь, она стала для него угрозой?

– Ну, его профессиональная этика запрещает вступать в отношения с пациентками. Но Виккерт все равно это делает. Может, она хотела донести на него.

По мне пробегает очередная волна теплой дрожи.

Глава 50

Вернувшись в участок, я раскладываю на столе конверты с фотографиями и папки с банковскими выписками, изъятые в доме Лотшека. Лаборатория уже проверила их на отпечатки пальцев и следы ДНК. Тарек, по идее, уже давно должен быть здесь и принести мне отчет. Я так волнуюсь, что кажется, будто все идет недостаточно быстро, как хотелось бы.

Конверты с фотографиями упакованы в промаркированные прозрачные пакеты. На каждом – свой номер.

До этого дня нашей целью было выяснить личности людей на фото, чтобы найти между ними общую связь и понять, почему Лотшек следил именно за ними. Но теперь у меня появилось лучшее обоснование.

Я рисую таблицу на листе бумаги. В первой колонке пишу номера восемнадцати пакетов.

Фотографии Малены Таннер находятся в пакете номер четыре. Ее имя – пока единственное, которое нам известно. Я достаю конверт, вынимаю ее фото и кладу их на стол лицевой стороной вниз. Поочередно рассматриваю даты на обороте. Они указывают, когда были напечатаны фотографии.

Малена исчезла в январе пять лет назад. Ее снимки были напечатаны примерно за две недели до этого.

Таким образом, я полагаю, дата дает нам некий ориентир, когда пропали люди со снимков. Потому что, если моя теория верна, все они стали жертвами Лотшека.

Я записываю даты с обратной стороны фотографий восемнадцати человек рядом с соответствующими номерами. На протяжении более десяти лет он следил за каждым из них поочередно.

Затем я беру папку с банковскими выписками и просматриваю поступления. Я пытаюсь сопоставить даты с фотографиями. И действительно, всего за несколько дней до того, как были сделаны снимки, на банковский счет Лотшека поступало пополнение наличными.

Дверь открывается. В комнату входит Тарек. В неоново‐зеленой рубашке и черном галстуке. Волосы, как всегда, с идеально уложенным пробором.

– Что делаешь? – спрашивает он, скользя взглядом по вещественным доказательствам, разложенным на столе.

– Я знаю, как все это связано, – говорю я, сопоставляя следующую дату.

– Просветишь меня или это будет еще одно соло-расследование?

Я прекращаю писать и пристально смотрю на него. Он подмигивает мне.

– Шучу.

Даже не знаю, если бы эта фраза прозвучала от Ханнеса, я бы не удивилась. Но от Тарека?

Он поднимает обе руки, словно сдается.

– Я думал, у тебя есть чувство юмора.

– Не в этом вопросе.

– Извини. – Он смотрит на меня словно нашкодивший щенок.

Я киваю и откладываю ручку на время.

– Лотшек сказал Джессике, что мать Клары была заказом, – объясняю я. – Он убивает за деньги не только животных, но и людей. Поэтому мне пришло в голову, что люди на фотографиях могли быть заказными убийствами.

– Так ты думаешь, что Лотшек – профессиональный киллер?

– По крайней мере, он точно убивает за деньги. – Я показываю свою таблицу. – Он вносит на свой счет суммы для погашения ипотечного кредита с нерегулярными интервалами. Но всегда семь тысяч пятьсот евро. Я записала даты, когда были сделаны фотографии. Перечисления всегда поступали незадолго до этого.

Тарек внимательно изучает мою таблицу.

Я указываю на фотографии.

– Лотшек следит за ними, вероятно, чтобы выбрать идеальный момент. А