Кукольный лес - Саския Калден

Кажется, до Тарека тоже доходит.

– В этом есть смысл.

– Да. Если бы Джессика не сбежала от него, никому бы и в голову не пришло искать там.

Расследование дел о пропавших без вести взрослых имеет свои правовые ограничения. Существует слишком много причин, по которым взрослый человек может исчезнуть в одночасье: финансовые проблемы, токсичные отношения, новая любовь, которую не принимают окружающие. Если человек взрослый, он вправе сам решать, где ему жить, и не обязан сообщать об этом родным и друзьям. И пока нет угрозы для жизни, полиция не может объявлять человека в розыск.

Я указываю на конверты с фотографиями в пакетах.

– Возможно, от всех этих людей не осталось и следа.

– Возможно, так и есть, – говорит Тарек и подходит к компьютеру. – Я нашел лишь двоих из них в базе пропавших без вести. Номер восемь и номер двенадцать.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Он поднимает плечи и оглядывает комнату, будто ищет оправдание.

– Я хотел подождать, пока все соберутся.

Я потираю лоб и извиняюсь. После разговора с Герстхофом я стала подозрительной. Пора прекратить нападать на всех подряд.

Тарек открывает карточку пропавшего. На фотографии изображен мужчина средних лет с грушевидной головой и коротко остриженными под ежика светлыми волосами.

– Скорее всего, это номер восемь.

Тарек пролистывает папку с файлами. Видимо, он оцифровал все фотографии из конвертов и аккуратно разложил их по папкам. Типичный Тарек.

Он молниеносно прокручивает фотографии из папки с номером восемь, пока на экране не появляется та, на которой изображен светловолосый мужчина спереди. Тарек прав, без сомнения, это тот самый человек из заявления о пропаже.

– Его зовут Отто Шелинг. Ему около сорока лет, медбрат, двое детей, живет в Констанце[6]. По крайней мере, жил именно там.

Я записываю имя.

– Когда его объявили в розыск?

– Подожди, сейчас проверю. – Тарек переключается на заявление о пропаже. – Пятнадцатого августа прошлого года.

Попадание. Его фотографии были сделаны за две недели до этого. Должно быть, это он.

Проверяем номер двенадцать. Семидесятилетняя женщина, одинокая, занималась волонтерской деятельностью. Дата также примерно совпадает со временем исчезновения.

– Ах да… – Тарек открывает свою почту. – Сегодня в обед пришел отчет экспертизы.

– Ты имеешь в виду отчет в отношении этих улик? – Я указываю на стол.

– Именно.

Принтер на другом конце комнаты включается, пыхтит и выплевывает два листа бумаги.

Тарек идет и приносит их мне. Я пробегаюсь глазами по отчету.

– Анализ отпечатков пальцев и следов ДНК позволяет предположить, что каждый конверт запечатывали разные люди, – резюмирую я. – И это логично. Скорее всего, в них находились деньги, которые заказчики передавали Лотшеку.

Тарек подталкивает пакеты с уликами к столу.

– Это также объясняет, почему все они были разорваны и выглядят по-разному.

– Да, видимо, он сохранял их, чтобы держать в них фотографии. Как трофей или что-то вроде личного напоминания о своих делах.

Но меня все еще смущает вопрос, зачем Лотшек держал их в таком заметном месте в своей спальне. Обычно такие вещи прячут. Особенно если ждешь, что может нагрянуть полиция с обыском.

Я переворачиваю страницу и читаю дальше:

– Кроме того, на каждом конверте были обнаружены отпечатки пальцев Лотшека и еще одного человека. Но всегда одного и того же. – Я откладываю листок и смотрю в пустоту.

Какое-то время мы просто молча глядим мимо друг друга, пока Тарек не озвучивает то же, о чем только что подумала я:

– Значит, у него есть сообщник?

– Очень похоже на то.

Неизвестный шум заставляет нас обоих вздрогнуть. Дверь открывается. Входят Болте с Ханнесом. Я смотрю на часы: чуть больше трех.

Оба останавливаются перед столом и глядят на фотографии и раскрытую папку с банковскими выписками.

Прежде чем они успевают задать вопросы, мы рассказываем, что удалось выяснить и что говорится в отчете экспертизы.

– Нам следует сосредоточить поиски на делах о пропавших без вести, – говорю я. – Желательно и в других странах. Дата фотографий дает нам ориентир, когда исчезли люди. И нам нужен анализ ДНК пропавших, для сравнения. Возможно, стоит подключить Федеральное ведомство уголовной полиции.

– Не знаю, не слишком ли рано для этого? – говорит Болте. – Пока еще это наше дело.

Я настораживаюсь. Звучит так, будто он вдруг решил быть с нами заодно. Если он действительно готов работать со мной, то я тоже готова идти на компромиссы.

– Хорошо, – говорю я, прислоняясь к столу Тарека. – Одно ясно точно: кто-то нанял Лотшека убить мать Джессики.

Тарек кивает в знак согласия. Ханнес поглядывает на Болте, словно ему нужно сначала заручиться одобрением, чтобы поддержать меня. Тот поджимает губы и водит ими туда-сюда, явно размышляя над этим.

Я очень надеюсь, что Лотшек пощадил Малену. Клара утверждала, что ее мать жива. Это вселяет надежду. Но кто скажет, знала ли она вообще правду. Если бы только можно было быстрее идентифицировать останки за сараем.

– И кто же мог быть заказчиком? – спрашивает Болте. Без тени иронии, совершенно нейтрально.

Ответ тяжелым грузом ложится на сердце. Но если я хочу, чтобы мы раскрыли это дело, нужно переступить через себя.

– Малена посещала психотерапевта. Возможно, у нее был роман с ним.

– С психотерапевтом? Но это запрещено врачебной этикой.

– Именно поэтому у него есть мотив.

– И как вы узнали?

– Мне рассказала Гитта Винтер.

– То есть она может это подтвердить?

– У нее нет никаких доказательств, но я ей верю.

– Вы ей верите. – Болте хмурится, приподнимая уголок рта.

Меня бросает в жар от стыда. Я отчетливо чувствую, как лицо заливается краской и начинает гореть.

– Я тоже посещала его сеансы терапии. Он пытался провернуть то же самое со мной. – Я облизывают губы, во рту все пересохло. – Он из тех, кто уверен, что ему все сойдет с рук.

Я подхожу к своей куртке, достаю из бокового кармана газетную вырезку, разворачиваю ее и кладу на стол. Болте с Тареком склоняются над ней и читают.

– Он утверждает, что не встречался с Маленой уже более восьми лет. Я хочу проверить, правда ли это. Вот почему я запрошу нам ордер на обыск.

Болте кивает.

Его реакция удивляет меня. С чего такие резкие перемены?

Глава 51

Я надеюсь, что ордер на обыск все же выдадут. Судья может счесть мои подозрения слишком расплывчатыми и необоснованными. Несомненно, доказать, что у Виккерта был роман с Маленой, будет нелегко.

В дверь моего кабинета стучат. Тереза приносит протокол допроса, который я надиктовала ей на диктофон.