Кукольный лес - Саския Калден

Очевидно, отец Джессики вышел на след Лотшека. Самостоятельно, поскольку Болте не захотел ему помогать.

Франко Таннер с самого начала подозревал, что человек во внедорожнике как-то связан с исчезновением жены, а затем выяснил, кто он такой и что он занимается браконьерством. Именно поэтому во время ссоры, которую подслушала Джессика, ее отец и сказал, что отправит Лотшека под суд, если тот не скажет, где его жена.

Возможно, Лотшек боялся, что Франко натравит на него полицию, поэтому и подстроил ловушку с капканом.

Все сходится. Но кто нанял Лотшека убить Малену, остается загадкой.

Я вздыхаю и смотрю на предметы, разложенные на полу рядом с коробкой. Недолго думая, наклоняюсь и хватаю стопку открыток. Снимаю резинку, переворачиваю каждую и читаю надписи на обороте. Открытки с Мадейры, из Португалии, Исландии, Норвегии, с Гавайев и так далее. Банальные фразы, вроде которых пишут на открытках всегда: погода прекрасная, вода теплая, много ездим на экскурсии и знакомимся со страной и ее жителями, солнечный привет, до скорой встречи. Большинство из них – от Гитты. Я знала, что она любит путешествовать, теперь у меня есть тому доказательство. Жаль только, что мне это абсолютно не помогает.

Я снова перевязываю открытки резинкой и кладу их обратно в коробку.

Следующая надежда – фотоальбом. Я открываю обложку и листаю жесткие страницы. Фотографии Джессики, когда она была еще совсем малышкой. Сидящая в ванне, с сияющими глазами и короной из пены на голове. На другой – она лежит на пушистом ковре. Словно маленький жучок. И всегда эта улыбка на ее лице. Такая беззаботная, такая счастливая. Совсем другая, нежели сейчас.

На фотографиях изображена маленькая семья, где всё в порядке. Гордые родители и их беззаботный ребенок. Жизнь радостная и красочная.

Больно смотреть на это. Знать, что все сложилось совсем иначе. Это напоминает, что жизнь состоит из кратких моментов. Ничто не вечно. Эти воспоминания вызывают грусть, хотя они и радостные.

Я закрываю альбом и откладываю его в сторону. Фотографии – слишком далекое прошлое. Слишком далекое от сегодняшнего дня.

Я беру в руки шкатулку для украшений и некоторое время колеблюсь. После того как фотоальбом позволил мне заглянуть в жизнь Малены, открывать шкатулку вдруг кажется слишком личным. Как будто я вторгаюсь в ее самую сокровенную часть жизни. До сих пор Малена была лишь очередным делом, которое необходимо раскрыть. Все эти вещи заставляют меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе, чем мне бы хотелось.

Я напоминаю себе, что это моя работа. Что я просто ищу улики.

Я собираюсь с духом и открываю шкатулку. Она состоит из двух ярусов. На верхнем – цепочки и кольца. Не могу сказать, насколько они ценные, да это и не важно. Я поднимаю ярус, покрытый черным бархатом, и обнаруживаю браслеты, еще больше цепочек и колец. Но есть и кое-что еще. То, что сразу же привлекает мое внимание. Похоже на… Я достаю это из-под браслета, и мое сердце начинает биться так сильно, что кружится голова. Я разглядываю брелок для ключей, болтающийся между моих пальцев. Серебряная пластинка с фиолетово‐голубым эмалевым сердцем. Маленькая деталь на сердце сразу же бросается в глаза.

– Этого не может быть.

На коже выступает холодный пот. Я бросаю все, кладу брелок в карман брюк, хватаю куртку и мчусь домой так быстро, как только могу.

Уже смеркается. Машина Николаса стоит под навесом. Он дома.

Я открываю дверь и следом тихо закрываю за собой. Куртка Николаса висит на вешалке. Я обыскиваю ее. Проверяю все карманы. Нахожу связку ключей и с ужасом понимаю, что его брелока с фиолетово‐голубым сердцем больше нет.

Глава 55

Это случилось летом, одиннадцать лет назад. Мы с Николасом были знакомы всего месяц. Мы несколько раз ходили на свидания, но большего между нами не было. У него было два билета на фестиваль, где выступала его любимая группа. Мы пошли туда вместе, ели хот-доги, пили коктейль «Куба Либре», танцевали, смеялись и болтали о всякой всячине. Я понимала, что хочу этого мужчину.

Потом мы оказались у лотереи. Он вложил мне в ладонь билет, погладил по щеке и поцеловал. На какое-то время мы замерли посреди шумной толпы, и мне показалось, что вокруг никого нет. Лишь мы и больше никого.

Когда мы развернули свои билеты, я поначалу даже не поняла, что происходит. Я была взволнована и переполнена счастьем. Мы показали их друг другу и рассмеялись, потому что оба выиграли. Николас даже выиграл главный приз. Он выбрал белого плюшевого медведя с красным сердцем в лапах и подарил его мне. Естественно, я захотела ответить ему тем же. Хотя мой выигрыш был совсем скромным, я нашла нечто, что, как мне показалось, навсегда скрепит нашу любовь.

– Чтобы у тебя было что-то, что будет всегда напоминать обо мне, – сказала я и отдала ему брелок с фиолетово‐голубым сердцем.

С того дня он носил его на своей связке ключей. Я и не замечала, что его там больше нет. Не обращала на это внимания и никогда не задавалась вопросом.

Я трясу головой, пытаясь убедить себя, что это вполне может быть совпадением – если бы только связка ключей, на которой остались лишь ключи от дома и машины, не доказывала, что это не так.

Неужели Николас подарил его Малене? Нет, это невозможно. Они ведь даже не знакомы. Но тогда как брелок оказался в ее шкатулке?

Мысли крутятся по кругу. Единственное объяснение, которое так и вертится у меня в голове, настолько болезненное и шокирующее, что я отказываюсь его принимать. Но чем дольше я стою здесь в поисках безобидного объяснения, тем навязчивее оно становится. Оно безжалостно вгрызается в мое сознание.

Что, если он все-таки знал Малену? Если он все это время лгал мне? Изменял мне с ней?

Что, если…

Во мне вспыхивает ревность, вонзаясь прямо в сердце. Я опускаю связку ключей обратно в карман куртки и чувствую, как внутри теряю невидимую опору. Словно мир перевернулся с ног на голову за одну секунду.

Что же мне теперь делать? Я должна поговорить с ним. Немедленно!

Я бегу по коридору, в ужасе даже не осознавая, как ноги еще несут меня по ковру, мимо лестницы, в левое крыло дома, прямо к кабинету Николаса.

Добравшись до двери, я слышу его. Он говорит по телефону. Обсуждает свой проект. Словно ничего другого не существует. Я прислушиваюсь к его приятному голосу. И