Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Незаметно для себя он задремал. Вздрогнув, взглянул на часы: без малого половина девятого. Оглушённый, сел, выждал, пока окончательно не проснётся, и побрёл в ванную. Там разделся и встал под душ.

С закрытыми глазами подставлял лицо горячим струям и постепенно оживал. В конце концов решил сходить на кружку-другую пива в ближайшую пивную — благо до неё было рукой подать.

Около десяти он сделал первый глоток разливного «альта», поставил кружку на стойку и огляделся.

Женщина сидела у той же стойки, в нескольких шагах, и, судя по всему, давно за ним наблюдала. Когда их глаза встретились, она улыбнулась.

Макс попытался улыбнуться в ответ — и мысленно взмолился, чтобы улыбка вышла не такой жалкой, какой ощущалась.

Длинные светлые волосы, пышная, но подтянутая фигура, выгодно подчёркнутая облегающим голубым платьем, — по крайней мере, насколько он мог судить.

Во многом — полная противоположность Дженни, — мельком отметил Макс.

Она указала на соседний табурет и сопроводила жест немым вопросом: можно? Он кивнул, чувствуя себя при этом неуклюжим и скованным.

Уверенность в себе, пожалуй, выглядит иначе.

— Добрый вечер.

Голос у неё оказался бархатным и ниже, чем он ожидал; улыбка — обезоруживающей.

Она поставила коктейль на стойку и опустилась рядом, а Макс заворожённо следил за каждым её движением.

— Надеюсь, вас не отпугнёт, что я настолько прямолинейна.

— Нет. Хотя это и необычно.

— Меня зовут Мария. У меня сегодня здесь была встреча, и… — Она пожала плечами. — Не самое лестное для женщины признание: меня продинамили.

— С его стороны это было не слишком умно. — Макс улыбнулся, поднял кружку и чокнулся с её бокалом. — Макс.

— Сокращённо от Максимилиана?

Он покорно кивнул.

— Я уже наводил справки — иск к родителям, похоже, не выгорит.

— А по-моему, это мило.

— Что, в свою очередь, не самый лестный отзыв о мужчине.

Оба рассмеялись. Повисла пауза — всего на несколько секунд. Они смотрели друг на друга, отводили глаза, разглядывали стаканы. Макс лихорадочно искал, что сказать, но всё, что приходило на ум, было либо банальным, либо лишь усугубило бы неловкость.

Наконец он собрался с духом и прямо посмотрел на Марию.

— Послушайте… Мне жаль. Пожалуйста, поймите правильно: вы мне очень симпатичны, но…

— Разбитое сердце? — В её голосе не было ни тени обиды, хотя улыбка чуть дрогнула.

Макс кивнул.

— Что-то в этом роде. Похоже, я совсем разучился разговаривать с красивыми женщинами.

— Ещё совсем свежо?

— Да. — Вдруг потянуло поскорее закончить всё это и уйти. — Пожалуйста, не принимайте на свой счёт.

— Напротив, как раз принимаю. Но я вас понимаю. — Она поднялась, взяла бокал в левую руку, правую протянула ему. — Жаль всё же. Может, в другой раз.

Макс пожал её ладонь.

— Да. Может быть.

Хотя знал: никакого «другого раза» у него ещё долго не будет. Ни с кем.

Он смотрел Марии вслед, пока она не вернулась на прежнее место, и только тогда повернулся к бармену.

— Счёт, пожалуйста.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

После беспокойной ночи, распавшейся на короткие островки сна — ни один не продлился дольше часа, — Макс около шести утра сдался и, волоча ноги, побрёл в ванную. Голова раскалывалась, во рту стоял мерзкий привкус, словно после тяжёлого похмелья, хотя накануне он почти не пил.

Душ немного привёл его в чувство. А когда, наскоро позавтракав яйцом, ломтиком цельнозернового хлеба и большим стаканом апельсинового сока, он вышел из дома, усталость и головная боль стали хотя бы переносимыми. Но до хорошего самочувствия было по-прежнему далеко.

К половине восьмого он оказался в оперативной комнате одним из первых. На местах уже сидели только две молодые сотрудницы и главный комиссар Манфред Хаук — самый старший по выслуге следователь КК11.

— Доброе утро, — коротко бросил Макс и направился к широкой доске, где в хронологическом порядке, с пометками и ключевыми словами, были закреплены сводки, протоколы допросов и свидетельские показания по серии убийств.

Он быстро пробежал глазами документы и фотографии, пытаясь понять, не появилось ли чего нового.

Когда Хаук вдруг оказался рядом — так бесшумно, что Макс не услышал ни шага, — Макс невольно вздрогнул.

— Можно задать тебе личный вопрос? — проговорил Хаук так тихо, что сотрудницы не могли его расслышать.

Макс обернулся.

— Да, конечно.

— У меня в кабинете? — Хаук едва заметно качнул головой в сторону коллег.

— Эм… да. Хорошо.

Макс вышел за ним из оперативной комнаты, гадая, что его ждёт. Как и все в КК11, он знал, что Хаук прошёл бесчисленное множество семинаров по ненасильственному общению и управлению конфликтами и придавал особое значение, как сам выражался, доброжелательной и уважительной манере общения.

До пенсии ему оставалось меньше года, и, похоже, остаток службы он решил посвятить именно этому. Впрочем, было у него и другое качество: редкая способность замечать связи, которые ускользали почти от всех остальных. Поэтому в любую следственную группу его брали без разговоров.

Когда за ними закрылась дверь кабинета, Хаук начал:

— Макс, я уже некоторое время замечаю, что ты не в ладу с собой. Поэтому порой ты говоришь слишком резко. Перестаёшь улавливать эмоциональные сигналы коллег и уже не можешь на них откликаться. Из-за этого с тобой трудно общаться, и вокруг возникает ненужное напряжение, которого вполне можно было бы избежать.

— Прости, Манфред, — ответил Макс, стараясь держать себя в руках, хотя больше всего ему хотелось поинтересоваться душевным состоянием самого Хаука. — Я знаю, что ты всерьёз увлечён всей этой коммуникацией, но, может быть, не стоит забывать, что где-то на свободе разгуливает психованный серийный убийца, а мы понятия не имеем ни кто он, ни что им движет. Так что, думаю, полицейскому можно простить, если его антенны, настроенные на эмоциональные колебания коллег, сейчас работают чуть хуже обычного.

Хаук несколько секунд молча смотрел ему в глаза, затем кивнул.

— Вот именно это я и имею в виду. Ты даже не чувствуешь, что я говорю с тобой из лучших побуждений. Ты сразу воспринимаешь мои слова как нападение, и мне это искренне жаль. И, кстати, я замечаю это не только с начала нынешнего дела.

Макс поднял руки.

— Возможно. Но