Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— И не надо. — Бёмер обогнул машину и взялся за ручку пассажирской дверцы. — Что бы там ни было, помог бы с удовольствием. Но лучше отправлю к нему ребят. Пусть допросят — хоть дома, хоть в управлении.

— Куда теперь?

— К Лёйкену в клинику. Надо ещё раз потолковать с ним об этой троице.

— Хм… может, сперва позвонить? А то мотаться в такую даль…

Мысль оказалась здравой: в клинике Бёмеру сообщили, что господин профессор уже дома. По понедельникам после обеда он появлялся редко.

Предупреждать о визите не стали — крюк выходил небольшой.

Дверь открыла жена Лёйкена. Выслушав, как Бёмер представил себя и Макса, она пригласила их войти. На глаз Макс дал бы ей лет на пятнадцать меньше, чем мужу. Стройная, очень недурна собой, но в уголках рта залегла жёсткая, почти брезгливая складка.

— О… — Лёйкен шагнул им навстречу из одной из дверей, выходивших в просторную прихожую. — Не ждал вас так скоро. — Упрёк в его голосе расслышал бы и глухой. — Да ещё и у меня дома… — Он указал на жену. — Супругу мою, Жанетт, представлять излишне — вы уже знакомы.

— Вообще-то мы собирались к вам в клинику, но там вас, увы, уже не застали, — елейно пропел Бёмер, улыбнувшись так же фальшиво, как сияли безупречные зубы профессора. — Зато какая удача — на этот раз вы дома. Ах да, раз уж к слову… — Он повернулся к Жанетт. — Позвольте узнать, где вы были в пятницу вечером, когда мы стояли перед вашим ярко освещённым домом?

По лицу женщины скользнула тень испуга — Макс это уловил.

— В пятницу? Ну, то есть…

— В театре, — подхватил профессор.

Взгляд, которым Жанетт наградила мужа, не оставил у Макса сомнений: Лёйкен только что солгал. И от Бёмера это, похоже, тоже не ускользнуло.

— В театре — чудесно. Обожаю театр. И что же давали?

Лицемерию его не было предела. Максу даже почудилось, что напарник получает удовольствие, наблюдая, как корчатся супруги.

— Не знаю. Все билеты разошлись, и мы поехали дальше. Мы часто так: отправляемся в театр, не зная заранее, что идёт.

Бёмер кивнул и задержал на Жанетт долгий взгляд.

— Понимаю. А потом? Чем занялись потом?

— Гуляли. По Старому городу, по набережной. Посидели, немного выпили. Но… к чему все эти вопросы?

— Ах, простите. — Бёмер небрежно махнул рукой. — Вы правы, разумеется. Профессиональное, знаете ли…

— Господин профессор, нам хотелось бы побольше узнать о тех троих бывших пациентах, которых вы назвали моему коллеге. Особенно о некоем Удо Финке.

— Не представляю, что ещё мог бы вам сообщить — такого, чего вы не знаете и что не нарушило бы врачебную тайну. Впрочем, за всех троих я ручаюсь — иначе не высказался бы за их освобождение.

— Вы могли бы, к примеру, показать нам заключение по Финку. То самое, на основании которого его и выпустили.

— Увы, здесь его у меня нет. К тому же оно подпадает под врачебную тайну и предназначено исключительно для суда.

— Мы, разумеется, можем добиться судебного постановления.

Лёйкен кивнул.

— Да, пожалуйста, именно так — всем будет спокойнее. Прошу понять меня правильно. Что же до Зигфрида… Знаю, вам позарез нужно выяснить, откуда у него эти сведения, и…

— Куда важнее, что́ именно ему известно, — перебил Бёмер. — Будут ли ещё убийства, где и когда.

— Уверяю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это из него вытянуть.

— А что вчера вечером стряслось с Фиссманом?

Лёйкен развёл руками.

— Простите…

— Да-да, врачебная тайна. — Бёмер повернулся к Максу. — Идём.

Они уже переступили порог, когда Лёйкен окликнул их:

— Ах да, я ведь так и не поинтересовался, что дали беседы с теми тремя.

Бёмер покачал головой и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

— Простите. Тайна следствия.

Высадив Бёмера у дома, Макс поехал к себе. На миг мелькнула мысль заглянуть к Кирстен — но нет, слишком вымотан, чтобы ещё и поддерживать разговор с её подругой. Ограничился звонком: сталкер больше о себе не напоминал.

Дома он сел за компьютер, однако сдался уже через пять минут, всё это время вяло постукивая по клавишам. Включил телевизор, пролистал каналы, выключил и швырнул пульт на диван.

С одной стороны — валился с ног; с другой — его точило глухое беспокойство, из-за которого ни на чём не удавалось сосредоточиться. Повинуясь внезапному порыву, он снял трубку и набрал родителей. Мать ответила так быстро, будто караулила телефон под рукой.

— Привет, это я. Хотел узнать, как вы там.

— Ах, всё по-старому. — Голос её звучал бодро. — А ты как? Работаешь же над этим кошмарным делом?

— Да.

— Ох, Макс, я же всегда говорила: это не твоя профессия. Одни подонки общества, да ещё столько ужасов перед глазами…

Этот разговор он знал наизусть.

— Но если бы никто не шёл в полицию, эта мразь терроризировала бы всех остальных. Просто потому, что останавливать её было бы некому. Давай о чём-нибудь другом, хорошо?

— Ну ладно. Когда ты в последний раз говорил с сестрой?

— Пару часов назад.

— А, хорошо. Значит, знаешь, что у неё гости.

— Да, рассказала.

— А не заметил, что она в последнее время уже не такая весёлая, как прежде? Убеждена: всё ещё тоскует по Яну.

— Может быть, — согласился Макс, хотя знал, что дело не в этом. — Зато хоть на несколько дней её отвлекут. Да и я звоню ей каждый день.

— Ей повезло с таким братом.

— По-моему, нам обоим повезло.

— С отцом поговорить не хочешь?

— Отчего бы и нет. Позови.

— Не выйдет. Его пока нет.

— Но… тогда зачем ты спросила?

— Ну, хотела выяснить — и заодно сказать, что его нет, если ты вдруг надумал. Странный вопрос. Вот я и говорю: эта работа скоро совсем сведёт тебя с ума.

Макс, улыбнувшись, покачал головой, хотя мать этого и не видела.

— Так, всё, мне пора заниматься ужином. Хорошо, что позвонил.

— Пока. Папе привет. Как только вернётся.

Всё ещё улыбаясь, он вытянулся на диване, разглядывая чёткие линии потолочного светильника и силясь удержать мысли на родителях — или