Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Макс сам услышал, с какой яростью произнёс это имя. — Возьмёмся за Фиссмана ещё раз. В отличие от той несчастной девочки, он и вправду знает нечто, способное сдвинуть нас с мёртвой точки. Если, конечно, соизволит открыть рот.

— Ладно, едем в клинику. Но при одном условии: разговор веду я. А ты держишь себя в руках. Договорились?

— Договорились, — отозвался Макс. Там видно будет, — подумал он.

В клинике им впервые представилась возможность побеседовать с Фиссманом без профессора Лёйкена: в это воскресенье главврач отсутствовал.

В отличие от санитара в пятничный вечер, заместитель главврача — некая доктор Мойрер — без малейших возражений пропустила их к пациенту, причём без сопровождения.

Фиссман сидел на стуле в каких-нибудь двух метрах от телевизора, по которому шли новости. На коленях у него лежал блокнот, и он что-то старательно в нём чёркал.

— Господин Фиссман, — начал Бёмер, остановившись у него за спиной, — нам нужно ещё раз с вами побеседовать. Слушайте внимательно и отвечайте честно: от этого зависит, сумеем ли мы выхлопотать для вас награду. Вы меня поняли?

— Разумеется, — отчеканил Фиссман, не отрываясь от блокнота.

— Начнём с мух. Что вам о них известно?

Фиссман раздумывал недолго.

— Мухи поедают мёртвую плоть. И они шумные. — Он поднял глаза и облизнул губы. — А вы знаете, какими шумными могут быть мухи?

— В смысле? Что вы имеете в виду?

— А вы знаете, какими шумными могут быть мухи? — бесстрастно повторил Фиссман.

— Нет. Насколько же?

— Очень шумными! — С пугающим закатыванием глаз он снова повернулся к экрану.

— Хорошо. Значит, мухи шумные и поедают мёртвую плоть. А что ещё вы о них знаете?

— Вы не знаете. Нет. Ничего. Хи-хи.

Ярость вспыхнула в Максе так стремительно, что его будто окатило горячей волной.

— Прекратите наконец этот дурацкий…

— Макс!

Взгляд Бёмера не оставлял сомнений: при малейшей вспышке он тут же прервёт разговор. Макс поднял ладонь и отступил на шаг.

— Всё. Молчу.

— Хи-хи, — хихикнул Фиссман и снова заскрипел карандашом по бумаге.

Бёмер опять повернулся к нему.

— Вам известно, произойдёт ли ещё одно убийство?

— Разумеется, — отозвался Фиссман тем же тоном, что и прежде, — и у Макса мелькнуло отчётливое ощущение дежавю.

— Когда?

— Хи-хи.

— Господин Фиссман! Когда?

— Мухи очень шумные.

— Ладно. Не скажете — не будет и награды. Никакой свободы. На этом всё.

— А вы по-прежнему ничего не знаете. Совсем ничего. На этом всё. — И, помолчав, добавил: — Хи-хи.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 17

Они ехали уже минут десять, когда Бёмер с недоумением завертел головой, поглядывая в окна по обе стороны.

— Ты куда? До управления отсюда порядочный крюк.

— Я не в управление. Домой.

— Хм… — буркнул Бёмер, и Макс счёл нужным пояснить:

— С меня на сегодня хватит. Мы не сдвинулись ни на шаг. Девочка больше ничем не поможет, а если я в ближайшие часы ещё раз услышу это Фиссмановское «хи-хи», вцеплюсь ему в глотку.

Он коротко взглянул на Бёмера и снова уставился на дорогу.

— Мне надо перевести дух. Хотя бы пару часов.

— Понимаю ли я? Ещё как. У самого всё внутри кипит. Возьму твою машину и тоже поеду домой. Если что — коллеги позвонят.

Поднявшись к себе, Макс бросил ключи на комод в прихожей, достал из холодильника бутылку пива и взобрался на кухонную столешницу. Обхватив ладонями холодное стекло, он уставился на маленький столик у противоположной стены.

Он чувствовал себя выжатым и подавленным: ничто в этом деле, казалось, не складывалось в единую картину. И всё же глубоко внутри клокотала неукротимая ярость — на безумца, совершившего эти убийства. И на всех прочих убийц этого мира.

Опытные коллеги ещё вскоре после выпуска предрекали ему, что однажды настанет час, когда он усомнится в смысле собственной профессии. Законы так сковывают полицию, что порой кажется, будто защита преступников важнее защиты жертв. А если убийцу и удавалось изобличить, это вовсе не означало, что он понесёт наказание: какой-нибудь ушлый адвокат непременно отыщет лазейку, через которую его подзащитный благополучно ускользнёт.

Он снова подумал о девочке — о Неле. Она так и стояла у него перед глазами: пустой взгляд, устремлённый в потолок, неподвижное тело — скорее оболочка, чем живой человек.

Потом всплыл тот сон — Дженни, обнажённая, сидящая у его кровати, с телом, изуродованным так же чудовищно, как в ту их последнюю встречу. И ярость нарастала, разрасталась, переполняла.

Я должен взять эту тварь, пока она снова не принялась за своё. Ради Сары и Неле Халльштайн, ради Мануэля Дариуса… ради Дженни. И ради собственного душевного покоя.

Он допил пиво, достал из шкафа стакан и смешал джин с тоником. Не для того, чтобы напиться, — просто нужно было хоть как-то приглушить ярость, распиравшую изнутри до того, что казалось: ещё немного — и разорвёт.

Не успел он сделать и первого глотка, как зазвонил телефон. Кирстен. Макс сразу уловил: что-то не так, — и все тревожные колокольчики в его голове зазвенели разом.

— Что у тебя, Кирстен?

— Ах, это просто… я… — Она всхлипнула. — Прости. Веду себя как девчонка. Мне так неудобно, я ведь знаю, что ты по уши в этом кошмарном деле, и у тебя совсем нет времени…

— Кирстен. Что случилось?

— Он… снова дал о себе знать.

Макс подобрался.

— Что написал?

— Ничего. В том-то и дело. Он прислал фотографию.

Макс тотчас представил, о каком снимке может идти речь: сталкеры нередко присылают своим жертвам крупные планы гениталий.

— Что на ней? — всё же спросил он.

— Я.

— Что?

— Я — в ту минуту, когда выхожу из подъезда. Он стоял у моего дома, Макс. И снимал меня. Хотел показать, что достанет меня когда угодно. Я опустила все жалюзи и теперь боюсь даже нос высунуть за дверь.

— Так. Сейчас соберу вещи и приеду.

— Макс…

— Я лягу на диване, для меня это совершенно не…

— Макс!

— Ну что?

— Не нужно. Помнишь Петру Швиринг? Мы вместе учились, дружили. И до сих пор общаемся.

— Нет, имя мне ничего не говорит. Но неважно. При чём здесь она?

— Она уже