Игра с профайлером - Александр Эскрива

пешком, словно прокладывал путь, по которому брел со стыдом и под градом усиливающихся ударов. В свете фар показался въезд на плантацию. Фернандо сбавил скорость. Там внутри было зло, оно поджидало его, приглашало войти. На первой развилке он повернул направо, затем налево. Проехал мимо участка того человека, который поприветствовал Андреа. Не было ни души. Лишь Фернандо со своей виной. Он снова повернул направо и опять налево.

Лужа крови.

Была там. Какая-то машина проехала по ней, и теперь субстанция тянулась ровной линией на несколько метров. Он продолжал двигаться на восток и доехал до белого дома с фонарем. Проезжая там, почему-то ощутил, что над головой не потолок машины, а щит. И тут же издалека увидел нужную дорогу – вот и огороженный колодец по левую руку, а участок, где он закопал труп Андреа, по правую.

Он остановился, выключил двигатель и погасил фары. Погрузившись в темноту, несколько секунд оставался внутри машины. Страх быть увиденным нарастал. Издав вздох, ставший признанием отчаяния, он вышел и взял с заднего сиденья садовую лопатку. Затем зашел на участок и подошел к тому месту, где покоилась Андреа. Ему не понадобился налобный фонарик, потому что, как и прошлой ночью, луна тускло освещала путь. Он сел на корточки и принялся рыть свежую землю, пока не выкопал девушку. Как Фернандо и предполагал, похоронена она была неглубоко. Чудо, что ее не обнаружили. Он достал девушку и положил в сторону. А сам принялся забрасывать яму землей с помощью лопаты, стараясь замести следы. Не расставаясь с инструментом, подхватил на руки труп и пересек с ним участок, озираясь по сторонам. Он не мог смотреть ей в лицо. Выйдя на дорогу, положил Андреа на землю, взял из машины мусорный мешок и надел его ей на голову. Так намного лучше. Он открыл багажник и попытался погрузить ее туда. Мешало трупное окоченение, как и скромные размеры багажника «Фиат-Панда». Как он об этом не подумал и не взял в аренду машину побольше? Однако все удалось, и, закрыв багажник, он посмотрел в небо. Луна не казалась такой красивой, как прошлой ночью. Тонкая черная полоса налипла на ее край, словно смертельная болезнь.

Он сел в машину и завел мотор.

59

Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Солнце зашло, и в Golden Soul Cafe никого не осталось. Здесь царит тишина, чего не скажешь о внешнем мире, о Филлмор-стрит. Люди толпами ходят по улице, как на параде. Поразительно, учитывая всю эту суматоху вокруг дела Палача. Неужели им плевать на то, что по городу бродит маньяк? Видимо, Рождество для них важнее всего – побыть в кругу семьи и все такое. Весь город украшен разноцветными огнями. У нас в кафе рождественских украшений не было, но сегодня Аманда уговорила повесить гирлянды на окна.

– Просто чтобы приобщиться к празднику, давай же.

– Да зачем?

Но она не отвечает. Она достает гирлянду из коробки, на что уходит не меньше десяти минут, поскольку провода дико запутаны, и вешает ее на окна и на дверь.

С улицы доносится музыка. Восторженно кричат дети, сидя на плечах у отцов. Люди размахивают руками, приветствуя друг друга. Прекращаю водить шваброй и с любопытством гляжу через стекло. Огромные сани, обитые красной тканью и украшенные всевозможной рождественской символикой, медленно едут по Филлмор-стрит. В них сидит человек в парике, с накладной бородой и бутафорским животом и машет детям в ответ на их приветствия.

– Что там творится? – спрашивает Аманда за моей спиной.

– Подойди и увидишь. Папа Ноэль собственной персоной, Санта-Клаус, по-вашему.

Аманда встает рядом со мной, мы бок о бок смотрим на улицу через стеклянную дверь.

– Фернандо, послушай. – Я поворачиваюсь к ней. – Не хочу, чтобы мы злились друг на друга. Та история со статьей… я рада за тебя, правда. Но пойми меня – я тоже была бы рада побывать там, вести расследование с тобой, работать как журналист, а не как официантка. Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я.

– Разумеется, я понимаю, Аманда. С моей стороны было глупо не позвать тебя с собой. Я поступил так ради твоего благополучия, но теперь вижу, что должен был обо всем рассказать. Ты простишь меня?

Аманда слегка улыбается.

– Чем думаешь заняться сегодня вечером?

Вопрос застает меня врасплох, перевожу взгляд на толпу снаружи.

– Не знаю.

– Фернандо.

– Что? – спрашиваю, не глядя на нее.

– Сегодня Сочельник, и на этот вечер планы есть у каждого. Я подумала, что мы могли бы поужинать вместе.

Мотаю головой в полном недоумении.

– Как ты можешь хотеть ужинать со мной после того, что я тебе открыл?

Я это сделал: рассказал ей, что убил Андреа.

– Это был несчастный случай, ты же сам говорил.

– Да, но…

– Фернандо, посмотри на меня, пожалуйста.

Делаю нечеловеческое усилие над собой, чтобы взглянуть на нее.

– Я знаю, что смерть той девушки – не главная причина твоих тревог, – говорит она и поднимает руку в ответ на мою попытку возразить. – Разумеется, это не повод для гордости, но я не думаю, что именно из-за этого ты держишь меня на расстоянии. Тебе пришлось нелегко. Андреа была плохим человеком, она причинила тебе боль. Сильную. Затем у тебя была еще парочка неприятных эпизодов. На этом все закончилось, что было, то прошло.

– По-твоему, этого мало? – говорю я недоверчиво.

– Нет! Я всего лишь хочу сказать, что жизнь продолжается, и предлагаю тебе поужинать вместе сегодня вечером. – Она кладет руку на мое плечо, и я содрогаюсь, словно желе. – Сегодня Сочельник, и я хотела бы провести его с тобой. Ведь в это Рождество я впервые буду совсем одна. А еще меня распирает от любопытства услышать конец той истории.

– Ты же знаешь, чем она закончилась. Я здесь, в Сан-Франциско, чем не финал?

– Ладно, ты меня понял. Так что скажешь? Проведем этот вечер вместе?

Не знаю, что ответить.

– Я тебе не причиню вреда, Фернандо, – шепчет она мне на ухо.

Смотрю ей в глаза и чувствую ее дыхание. Опускаю взгляд на ее губы, чуть приоткрытые. Ощущаю ее прикосновение к моему плечу. Тепло ее руки. Нервничаю, но несильно. Закрываю глаза и медленно придвигаюсь к ней. За миг до соприкосновения наших губ Аманда убирает руку с моего плеча и отступает. Открываю глаза и вижу, как она глядит на улицу. Сквозь праздничную суматоху кто-то направляется к двери Golden Soul Cafe.

– Мне нехорошо, – говорит Аманда. – Похоже, что… – Она уходит на кухню, спешит.

– Тебе