Игра с профайлером - Александр Эскрива

– Дай-ка угадаю. Ты спал с ней.

Лицо заливается краской.

– Только однажды. Потом ни разу.

Записываю.

– Но я не единственный. Были и другие.

– Кто именно?

– Не знаю, в последнее время она не выбирала. На самом деле ей вообще было все равно. Я ее ужасно жалел.

– Но при этом ты воспользовался ею.

– Не говори так. Я ею не воспользовался, я ее уважал. Мне не нравилось, что она шла по наклонной, и я сказал, что могу помочь, выручить с квартирой. Но ей были не нужны мои деньги. Сказала, что она не из тех, что просят милостыню на паперти. Тогда я не стал ничего ей продавать. Хотел, чтобы она осознала, куда катится. Но она доставала дурь в другом месте, а потом весь день пила. С ней ничего нельзя было поделать.

– Она пила дома?

– Нет. Ходила в одно и то же кафе.

Морщу лоб.

– Кафе?

– Она говорила, что бар – не место для женщин, потому что там полно пьяных приставал. Но… – он вздрагивает, – в общем, да.

– Ты знаешь, что это за заведение?

– Да, Golden Soul Cafe на Филлмор-стрит. Довольно далеко отсюда, чтобы просто попить пива, естественно, но Фиона хотела сбежать из этого квартала. Хотела выбраться в «более приличное» место.

Записываю эти сведения и закрываю книжку.

– Спасибо.

Генри кивает, он чуточку тронут.

– Фиона жила…

– Я знаю где, – перебиваю я, переходя улицу и оставляя его позади.

Захожу в подъезд и звоню Уотсон.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, – говорит она без обиняков. – Ты не представляешь, насколько ужасно прошла встреча.

– Фиона Фостер. Эллис-стрит, 344.

– Хорошая работа, Уильям. Я знала, что могу на тебя положиться. Отряд прибудет через пару минут.

56

Уильям Паркер

2017-й, Лос-Анджелес

– Операция была сложной, не буду вас обманывать, – начал нейрохирург. У него была остроконечная бородка и очки с маленькими круглыми стеклами. – Пуля повредила левую сторону черепа. К счастью, она не задела мозг, но при сквозном ранении кость крошится и ее осколки разлетаются, как шрапнель, из-за силы взрывной волны. Была повреждена височная доля, и нам пришлось постараться, чтобы остановить обильное кровотечение.

– Боже, – прошептал Альфред.

– Но у вас ведь получилось? Как себя чувствует Дженнифер? – спросил Уильям с дрожью в голосе.

Нейрохирург внимательно на него посмотрел, прежде чем ответить:

– Мы сделали все возможное. Пациентка находится в стабильном состоянии, под наркозом.

– Она будет жить? – спросил Кокс.

Врач почесал затылок.

– Если бы стрелок взял парой сантиметров левее, детектив Морган была бы сейчас мертва. Пока рано говорить, что ее жизни ничего не угрожает. Состояние крайне тяжелое. Нужно дождаться реакции ее организма на операцию. Она в реанимации. Медсестра сообщит вам, когда можно будет ее навестить.

Они несколько раз кивнули и поблагодарили врача.

– Паркер, нам нужно поговорить, – сказал Кокс, как только хирург скрылся в коридоре.

– Слушаю вас.

Главный детектив огляделся по сторонам.

– Наедине, – пояснил он.

Они вышли из больницы, и Уильям почувствовал, как легкие наполнились благотворным свежим воздухом. Слова хирурга хоть и не были всецело ободряющими, но размягчили комок, стоявший в горле. Кокс достал пачку сигарет, закурил и медленно выпустил вверх струю дыма. Уильям ждал, когда тот заговорит.

– Смотрите, Паркер, – начал он наконец. – Была бы моя воля, я обрек бы вас на вечные страдания, но мы прикроем вас и не обнародуем реальную версию.

– Что вы хотите сказать?

– Что если кто-то спросит, то действия полиции были безупречными. Мы сообщим журналистам, что выстрелил Уайт. – Уильям изумился. Кокс сделал затяжку. – Я не хочу, чтобы эта трагедия вызвала полемику, и поэтому мы должны сделать все, чтобы люди поскорее о ней забыли.

Уильям понял, что Кокс кривит душой. Он хотел выгородить не его, а самого себя. Невзирая на то, что дело завершилось не лучшим образом, он желал остаться героем, в котором так нуждался Лос-Анджелес. В конце концов это он забрал дело у Дженнифер и поручил его Паркеру, и трагический финал истории ставил его в невыгодное положение. Потому что реальность была неумолима: полиция проиграла убийце.

– Мы опровергнем слухи о вашей связи с Дженнифер, – продолжил главный детектив, – публично выразим вам благодарность за участие в расследовании, и вы отправитесь восвояси. Если нам повезет, все разрешится в течение пары дней. Но чтобы весь этот фарс удался, вам придется еще раз подчиниться. Вы больше никогда не заявитесь в этот город, понятно? В противном случае мы расскажем, что вы расправились с детективом Морган, проявив неуважение к стражу закона.

– Я ни с кем не «расправлялся» и уж тем более не нарушал субординацию.

– Вывести оттуда заложниц – вот что было главным. А вы вместо этого решили убить одну из них.

– Дженнифер не умерла, – вырвалось у возмущенного и опечаленного Паркера.

– Простите, – произнес кто-то за его спиной.

Уильям обернулся и увидел мужчину с французскими усами, тот был в полосатой рубашке и улыбался. Он понял, что загораживал вход в больницу, стоя у автоматических дверей, и отошел в сторону, чтобы мужчина мог пройти. Двери открылись и с низким гудением начали закрываться за спиной этого человека.

– Представьте себе, Дженнифер умерла этой ночью, – возразил Кокс в то время, как двери закрывались. – И скажите мне, разве так обращаются с любимыми?

Уильям выпалил в негодовании:

– Я этого не хотел.

– Но вы выстрелили.

Уильям опустил взгляд. Даже если Дженнифер выживет, он ее потерял навсегда.

– Я очень сожалею, – пробормотал он.

– А я еще больше. Каким дураком я был, обратившись к вам. Я должен был верить в Морган. Она никогда не поступила бы так.

Паркер зажмурился.

– Лучше бы на ее месте был я.

– Тут я с вами согласен.

Уильям вдруг понял, что произошедшее будет вечно открытой раной, которая никогда не затянется. Кокс полагал разговор исчерпанным и курил, глядя в сторону. Паркер застыл на месте, загипнотизированный дымом, который выпускал изо рта главный детектив.

Он кашлянул и сказал:

– Не угостите?

Кокс задумался. Затем достал пачку сигарет и предложил одну Паркеру.

– С каких пор вы курите?

– С этих.

* * *

Ночь они провели в палате с Дженнифер. Погруженная в кому, она лежала на кровати, опутанная проводами. Ее дыхание поддерживал аппарат ИВЛ, а ритм сердца фиксировал кардиорегистратор на своем светящемся экране. Ее голова была забинтована, а лицо раздулось и стало бледнее. Кокс вскоре ушел. Агент, как и Уильям, не сомкнул глаз ни на минуту в течение всей ночи. Альфред после короткого спора с Уильямом поехал домой, сложил чемодан и вернулся в больницу с