Игра с профайлером - Александр Эскрива

– Нет. – Ее голос звучит приглушенно из подсобки. – Подмени меня, пожалуйста, если зайдет клиент, у меня закружилась голова.

– Будь спокойна, в кафе никто не зайдет, на двери висит табличка «ЗАКРЫТО».

Три стука в стеклянную дверь.

Это же… Паркер! Что он тут забыл? Неужели выяснил, что это я написал анонимную статью? Я ведь подстраховался, чтобы меня невозможно было отследить. Как ему это удалось? Он и впрямь гениальный сыщик?

Еще три стука, более энергичных.

Берусь за швабру и опираюсь на нее. Затем четко, чтобы было видно по губам, проговариваю: «Закрыто», указывая на табличку на двери. Инспектор Паркер запускает руку в карман и достает оттуда полицейский значок.

Вздыхаю. Выжимаю швабру, поворачиваю ключ в замке и открываю дверь.

– Закрыто, – настаиваю я.

– Да, но я хочу поговорить с вами, если не возражаете.

– Со мной? Почему?

– Можно войти?

– Ну, как сказать, я только что помыл пол. Мне этого не хотелось бы, если честно.

– Я буквально на минутку, – говорит он, вваливаясь внутрь. – Инспектор Уильям Паркер, из отдела по расследованию убийств. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о вашей клиентке Фионе Фостер.

Фиона Фостер? А как же статья?

– Не знаю такую.

– Насколько мне известно, она приходила сюда каждый день.

– У нас многим нравится, однако я не спрашиваю имен клиентов. Простите.

– Так. – Он достает мобильный и что-то в нем ищет. Похоже, он не очень-то умеет обращаться с этим гаджетом. Он поворачивает его экраном ко мне и показывает фотографию отрезанной головы в коробке.

– Матерь Божья!

– Вы ее знаете?

– Да, это женщина с пивом. Она действительно приходила каждый день. Значит, она правда погибла от рук Палача?

– Об этом я не могу вам ничего сказать. Что вы можете рассказать о ней? – спрашивает он, доставая черную записную книжку.

– Что она спускала все деньги на выпивку. И была не очень приятной особой, если честно.

– Она когда-нибудь приходила с кем-то? Разговаривала с людьми здесь?

– Нет. Никто с ней не разговаривал. Она была типичной барной пьяницей, только облюбовавшей кафе. Больше мне о ней сказать нечего.

– Понятно. Вы не могли бы вспомнить, когда она в последний раз была здесь?

Вспоминаю.

– В субботу, кажется. Да, в субботу. По воскресеньям мы закрыты, а сегодня она не приходила. В субботу, точно.

– Хорошо. В тот день не происходило ничего необычного? Может быть, она повздорила с кем-то?

Помню, что она препиралась с Амандой из-за якобы теплой бутылки пива, однако я об этом ни за что не упомяну. Не хочу, чтобы ее допрашивал полицейский. Только этого ей не хватало.

– Нет, ни с кем.

– Вы не могли бы сказать, в котором часу Фиона пришла в кафе в субботу?

– В… точно не помню, но она пробыла здесь почти всю мою смену. Пришла утром, ушла в полдень и вернулась под вечер.

Инспектор делает пометки в записной книжке.

– Вы один?

– Да.

– Вы владелец кафе?

– Нет, шеф присматривает за женой, ей недавно сделали операцию на сердце.

– И он оставил вас вместо себя?

– Меня это тоже удивляет.

Он медленно кивает.

– Как зовут вашего начальника?

– Томас Грин.

– И с каких пор вы управляете заведением в одиночку?

– С прошлой пятницы.

Вижу, как он удивляется, но старается не подать вида.

– Он заранее предупредил вас о своем уходе?

– За день.

Паркер поднимает брови и записывает информацию.

– Вам случайно не знакомы имена Сары Эванс и Кевина Смита?

– Не жертвы ли это Палача?

– Да. Вы можете связать их как-то с Фионой Фостер?

– Только как погибших от руки убийцы.

Какой же классный я журналист.

Паркер морщит губы, теряя терпение.

– Мы в этом не уверены. Вы можете их как-то связать или нет?

– Нет.

– Ладно. Спасибо, что уделили время, мистер…

– Фонс. Фернандо Фонс.

– Хорошего вам вечера.

Очень надеюсь.

Когда Паркер уходит из кафе, я запираю дверь на ключ. Прохожу быстро и бесшумно через кухню, захожу в подсобку и вижу Аманду, сидящую на ящике с пустой тарой.

– Тебе лучше?

– Кто это был?

– Уильям Паркер, инспектор полиции.

– И что он хотел?

– Расспросить меня о женщине с пивом. Она умерла.

– Что?

– Ты не ослышалась. Палач убил ее.

– О Боже, Фернандо. Умоляю, не говори, что мы не встретимся сегодня вечером. Я не хочу быть одна.

Я улыбаюсь. Я не оставлю ее в одиночестве ни за что на свете.

– Пойдем к тебе домой?

Она смотрит на меня удивленным взглядом и облегченно улыбается.

– Нет, лучше к тебе.

60

Уильям Паркер

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Нас – тех, кто находится в офисе, – совсем немного. Сегодня особенный для всех вечер. Полицейские, которым повезло, проводят его вместе с семьями, не думая о службе или, по крайней мере, пытаясь не думать о ней. За ними следуют патрульные, которые больше всего нужны на улицах города именно в особенные дни. А самые невезучие, напротив, не покидают офиса – будь то из-за бумажной работы или из-за нераскрытого дела. Может быть, в тишине и лучше работается, но от этого не менее тоскливо.

Помещение со всем, что в нем есть, в моем полном распоряжении. Белая маркерная доска покрыта записями и жуткими фотографиями с мест преступлений. Я разделил сведения о жертвах на три колонки: слева – все о Саре Эванс, по центру – о Кевине Смите, справа – о Фионе Фостер. Три жертвы, один убийца.

Фиона Фостер была в Golden Soul Cafe в субботу, Шарлотта заявляет, что та погибла более суток назад. Официант сказал, что по воскресеньям кафе не работает, из чего следует, что Фиона не могла напиться там вчера. Наверное, она пошла в другое заведение, но установить это вряд ли возможно. В любом случае все указывает на то, что она умерла в субботу вечером. Убийца воспользовался ее состоянием, чтобы лишить ее жизни. Факт того, что она погибла два дня назад, а он выставил ее голову на обозрение сегодня утром, вызывает некоторое недоумение. Он выдерживает временной промежуток, однако когда убивать, ему неважно. Это предположение наводит меня на мысль, что очередное убийство он вполне может совершить сегодня.

«Бросай свои игрушки и принимайся за дело, инспектор».

Давай же, Уильям, ты справишься.

Лучше всего обобщить в виде схемы. Что произошло? Три убийства совершены одним человеком. Он обезглавливает жертв и выносит их головы на улицу на всеобщее обозрение. Чего он этим хочет добиться? Славы? Известности? Чтобы люди помнили, что на воле разгуливает убийца, который, к тому же, умен и изворотлив?