Смертельная удача - Ричард Томас Осман

— Нет, не об этом.

— Валяй, я никуда не денусь. — Конни оглядывается и снова поворачивается к Рону.

— О чем вы с Ибрагимом говорите? Ну, на сеансах.

Свет тускнеет и снова разгорается. Конни задумывается и надувает щеки.

— Не знаю, — отвечает она. — Но после мне всегда становится лучше.

— Со мной то же самое, когда я с ним поговорю, — признаётся Рон. — Как он это делает?

— Думаю, он просто любит людей, — говорит Конни. — Это его секрет.

— Даже нас?

— Даже нас.

— Ты бы не стала меня убивать, да? — спрашивает Рон.

— Не стала бы, — отвечает Конни.

— Я и так уже одной ногой в могиле, — говорит он. Его нос вдруг оказывается на дюйм ниже носа Конни. — Я даже на цыпочках долго простоять не могу.

— А как думаешь, кто убил Холли?

— Элизабет считает, что убийца даст о себе знать, как только бумажка окажется у нее.

— Что ж… — говорит Конни.

— Что ж, — повторяет Рон.

Конни смотрит ему в глаза:

— Точно хочешь это сделать?

Рон задумывается:

— Точно.

— Еще можно передумать, — отвечает Конни. — Возьмешь бумажку, отдашь ее Элизабет и станешь героем.

— Слишком поздно, — говорит Рон. — Этот поезд ушел.

Клетка останавливается. За толстыми прутьями с ромбовидным рисунком стоит Билл Бенсон. Рон смотрит на Конни, чуть задрав голову.

— Спасибо. Ты могла бы этого и не делать. Особенно для меня.

— Да брось, — отмахивается Конни. — Я кое-кому задолжала доброе дело.

Билл открывает дверь.

61

Джоанна покупает бразильскую телекоммуникационную компанию, а Пол проверяет студенческие работы.

У нее созвон с адвокатами, бизнес-аналитиками и бухгалтерами. Он длится уже три с половиной часа, потому что покупка бразильской телекоммуникационной компании не хухры-мухры. Джоанна выключила звук, потому что если она что-то скажет, то созвон затянется еще дольше, а еще потому, что Пол ругает искусственный интеллект, из-за которого все работы одинаковые.

Джоанна украдкой смотрит на мужа. Хорошо ли она его знает? Вообще-то, надо рассказать ему о звонке от адвоката. Почему она молчит? Боится увидеть что-то в его глазах? Большую ложь, не маленькую?

Бразильянка, чье изображение выведено на полный экран, говорит:

— Эти коэффициенты нам не подходят. Вы применяете европейские коэффициенты к куда более эластичному рынку, и ваше предложение не учитывает…

Джоанна предложила триста миллионов. Бразильцы хотят пятьсот миллионов. Джоанна знает, что в итоге они остановятся примерно на трехстах семидесяти, но прежде чем это произойдет, придется высидеть еще несколько часов переговоров.

В последние дни во время длинных созвонов Джоанна повадилась смотреть записи с камер из Крепости. Всякое движение привлекает взгляд, но, как и с этими переговорами, на экране редко что-то происходит. Лишь ветер гоняет листья.

Но если нужно сделать два скучных дела, почему бы не заняться ими одновременно? Что она надеется увидеть? Джоанна начала смотреть записи с камер, чтобы найти хоть какое-то объяснение случившемуся с Холли. Теперь же она боится увидеть на экране лицо Пола.

Мужчина в шапочке-бини начинает вещать о синергии. Пол бормочет что-то об Эмиле Дюркгейме[20], а Джоанна сосредоточивает внимание на экране. Она не знает, чего ищет, но хуже всего — не знает, когда искать.

Пол показывает ей работу.

— Лучшая оценка в группе, а ведь она даже не была на лекции. Что это говорит о моих лекциях?

Джоанна смеется и поворачивается к экрану. Даже не была на лекции. Джоанна вспоминает Холли и свою злость на нее за то, что она даже не пришла на свадьбу старого друга. В легкой зависти нет ничего плохого, даже наоборот, но не прийти на свадьбу? Да, они встречались, но люди расстаются и продолжают жить своей жизнью. К тому же Ник Сильвер пришел. Холли должна была хотя бы заглянуть.

Джоанна проматывает запись. В окошке созвона на миг появляется морда кота. А что, если посмотреть запись из Крепости за день их свадьбы? Может, Холли в этот день вовсе не работала, а ходила в Крепость?

Это всего лишь предположение, но все же лучше, чем просматривать все подряд.

62

Рон пожимает Биллу Бенсону руку.

— Ничего так местечко, — говорит Рон. Они входят в хранилище.

Билл кивает:

— Я тут все устроил по своему вкусу. Хочешь открыть сейф?

Рон нетерпеливо спрашивает:

— А что будет, если набрать неправильный код?

Билл пожимает плечами:

— Черт-те что будет. Все заблокируется. Один раз такое было. Пришлось сидеть внизу, пока Ник и Холли не пришли и не разблокировали систему.

— Но в этот раз они прийти не смогут, — замечает Конни.

— Не смогут, — соглашается Билл. — Поэтому ты уж, пожалуйста, не ошибись.

Рон смотрит на листок бумаги, который держит в руках. На нем аккуратным почерком Ибрагима записан код. Первые шесть цифр Холли — 416617 — и последние шесть цифр Ника — 175257. Первые шесть цифр отгадала Элизабет, вторые — Кендрик и его новая зазноба.

Но оставался еще один вопрос: в каком порядке вводить коды? Сначала код Ника, потом — код Холли? Или сначала код Холли, а потом — код Ника? От этого многое зависело. Тогда Ибрагим — в проницательности ему не откажешь — вспомнил, как за ужином Холли сказала: «Холли и Ник. Всегда в таком порядке».

Холли и Ник. Всегда в таком порядке. Молодец, Ибрагим.

Клавиатура сейфа в тусклом хранилище слабо светится зеленым.

Рон смотрит на цифру 4. «Холли и Ник. Всегда в таком порядке». Проще простого. Он вдруг ловит себя на том, что напевает себе под нос гимн «Вест Хэм Юнайтед» — «Я надуваю мыльные пузыри». Он всегда его успокаивает. Когда Джейсон был маленьким, Рон пел ему этот гимн вместо колыбельной. Он допевает до строчки «Удача вечно прячется… я везде искал», замолкает и встряхивает головой.

В последнее время у Рона возникли проблемы. Поводов для волнения нет, но Полин насела на него и заставила пойти к врачу. Все началось со шнурков. Он заметил, что никак не может затянуть крепкий узел — руки не слушались. Свел все к шутке, но новые ботинки купил уже без шнурков и теперь ходит только в них. Никто не обратил внимания. А может, обратили, но решили помалкивать. На свадьбу Джоанны пришлось надеть нарядные туфли со шнурками, и Полин завязала ему шнурки, как маленькому.

И кружки пива теперь приходится держать обеими руками. Он видел, так делали стариканы из Ист-Энда. Кажется, он теряет хватку. В прямом смысле слова.

Возможно, это ерунда. Но в жизни всегда наступает момент, когда то, что казалось ерундой, становится совсем не ерундой.

— Что стоишь, Рон? — спрашивает Конни. — Хочешь, я наберу?

— Я и сам могу, — отвечает Рон.

Но он не может. Кнопки слишком близко друг к другу. Руки в кармане дрожат, и он знает: это