Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

не стало. Душная, тяжелая тьма навалилась город. Такие ночи разжигают запретные страсти, отворяют тайные двери, сводят с ума. Я и сама немного помешалась от долгого и бесполезного сидения в комнатах, навязчивых мыслей о ядах, изнурительных репетиций. И даже за книгой не отвлекалась.

Внезапно за окном грянул мощный залп, и черное небо прочертили разноцветные струи фейерверка, ослепительно взорвались, так что я зажмурилась и, открыв глаза, увидела, что они сложились в змея, огненного и гигантского.

Он вознес голову с разверстой, острозубой пастью в Космос, задержался на миг, покачиваясь, будто примериваясь, и стремительно рванулся к земле. Я невольно отшатнулась, захваченная его движением. Клыкастая пасть неслась на город. Но, когда захотелось прикрыть голову руками, змей ослепительно полыхнул, и все исчезло. Вздох, стон, крик взвился над городом.

Великолепное зрелище! Пугающее и завораживающее. Однако за окнами многоголосо кричали от ужаса, а не от восторга. Что же их так напугало?

Я вышла в коридор, присела на лестнице и была вознаграждена.

— Ты ЭТО видел, дорогой? — спросила мамочка, появляясь из своих комнат.

— Да. Я иду туда, — ответил папочка отрывисто, и в этой отрывистости крылось беспокойство.

Папочка хлопнул дверями, а мамочка еще некоторое время стояла, опираясь на перила и кусая губы в тяжелых раздумьях.

— Мариша, — она обратилась ко мне впервые за три дня, — тебе лучше пойти к себе и лечь в постель.

Я вернулась к себе и закрыла двери, предчувствуя, что она права и по возвращении папочка не будет благодушен. И потом, что мешает слышать все из комнаты?

Он вернулся часа через два и привел с собой Чорта. Грохнули створки дверей о стены, знаменуя их появление.

— Что ты себе думал? — кричал папочка. — Ты понимаешь, в какие неприятности ты нас втянул?!

— Мы хотели пошутить, — неуверенно отвечал Чорт.

— П-пошутить?! — кажется, папочка задохнулся от ярости. Да, что-то часто он раздражается в последнее время, наверное, печень пошаливает.

— Эта шутка грозит нам всем казнью, тюрьмой, изгнанием! Ты это понимаешь?!

— Теперь — да.

Не знаю, как папочке, а мне показалось, что Чорт не только не раскаивается, а даже гордится выдумкой, соглашаясь из вежливости.

— Нет! Ты не понимаешь! — Папочка, видимо, пришел к тем же самым выводам. Я бы на месте Чорта проявляла больше осторожности и не делала резких движений. Сгоряча папочка мог и прибить, — и такие случаи в нашей семье бывали. — Сядь, я хочу, чтобы ты меня внимательно слушал.

Легко вообразить эту картину: Чорт сидит в кресле и не знает, куда девать глаза, а папочка нависает над ним, подобный Злому Року, и отчитывает, скрестив руки на груди.

— После похищения Предсказания о Князе Тьмы город лихорадит. Все тычут пальцами в наши особняки и ждут какого-нибудь знака, намека, чтобы расправиться с нами. И что же? Молодой Чорен преподносит такой подарок. Змей в небе — Его символ. Шутка? Или призыв? Теперь они в этом знаке увидят что угодно им. И завтра меня обвинят в заговоре, а послезавтра это стадо испуганных баранов бросит в окна камни, ворвется сюда, ограбит сейф, убьет тебя, изнасилует твою сестру.

— Но, отец, это же не...

— Ма-алчать! Спать! С глаз долой! Вон!

Повторять Чорту не нужно: быстрее резвой лани, легче тени выскользнул он из кресла и заперся в своей комнате.

Неожиданный поворот. Надеюсь, папочка преувеличивает серьезность ситуации в воспитательных целях и события с улиц не захлестнут тихую гавань нашего дома. Но я знаю так мало, совсем отстала от жизни. И с познавательными целями я поцарапалась в комнату брата.

— Чего тебе?

— Не очень вежливо, — попеняла я, — открой, тогда узнаешь!

— Мариша, если тебя здесь увидит отец...

— Он у мамочки и, я думаю, до утра не выйдет.

— Ну, хорошо.

Щелкнул замок.

Чорт расстегнул ворот сорочки, волосы растрепались, у губ залегли озабоченные складки — очень мил. Шелковое покрывало на кровати было смято, наверное, валялся на постели в одежде. Я села на край и покачала ногой в домашней туфле.

— Ну, зачем же ты пришла? — спросил он, скрещивая руки на груди.

— Зрелище было великолепное.

Он усмехнулся грустно.

— Спасибо. Ты одна из всего города увидела в нем не только Знак.

— Я слышала, как папочка тебя отчитывал.

— Я видел, что твоя дверь приоткрыта.

— Вот как! Ты унаследовал мамочкины таланты — замечаешь все.

— Что же ты хочешь?

— Расскажи мне о Князе Тьмы.

Чорт посмотрел на меня, размышляя.

— Что ты знаешь? — спросил он наконец.

— Мало. Я считала, что это фигура мифологическая. Ты знаешь, в школе не хотят говорить о нем. Подразумевается, что это так же нехорошо, как решить Девятый принцип, и поэтому стараешься не задавать вопросов.

— Так, — кивнул Чорт. — Князь Тьмы жил на самом деле, когда-то очень давно. Простецы помнят. Об этом говорят их религии. Считается, что однажды он вернется и придет Его Царствие. А Благородные Дома служили ему раньше и преданы до сих пор.

— Да, ты нашел замечательный способ доказать это.

Чорт усмехнулся, но не ответил.

А что будет, если вернется Князь Тьмы?

— Ну... для начала он присоединит наш остров к Большому миру, ведь всегда интереснее, когда игрушек много; потом он уничтожит непрямых потомков Лилит, то есть новых. А потом, я думаю, возьмет тебя в любовницы... — Он нахмурил лоб и потер подбородок. — Или это он сначала возьмет тебя в любовницы?

Признаться, неожиданный финал.

— Почему меня?

— Говорят, что ты самая привлекательная девушка из Благородных Домов.

— Мило, но, как выясняется, для многих самое привлекательное во мне — мои деньги.

— Деньги — это прочная основа для привлекательности, дорогая сестренка, — подтвердил он. — Но я нахожу тебя привлекательной независимо от них.

Наши глаза встретились и задержались.

— Мне пора, — сказала я, поднимаясь.

— Пожалуй, — согласился он.

Итак, я кое-что узнала. Я всегда считала, что Чорены довольны собственным положением,