Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

голубой не слишком нежен. Я слышала, что есть улицы, где люди ютятся в тесных квартирках, где у каждого нет даже своей комнаты, не говоря уже о ванной и гардеробной; что в школе учатся несколько ребят, которые живут в таких невыносимых условиях. Не знаю, верить или нет этим слухам. Я читала, что раньше для волшебников устраивали публичную казнь. Приговоренного сажали в клетку и выставляли на рыночной площади, где днем и ночью люди. Что же вы думаете? Волшебник сходил с ума дня через три-четыре, а потом погибал.

Я выбрала длинную дорогу не случайно. Мне хотелось самой убедиться в правоте мамочки, и повсюду нашлось подтверждение ее словам. Люди, сбившись в кучки, что-то горячо обсуждали, размахивали руками и свежими газетами, а меня провожали острыми взглядами. Ведь они видели, что я из дома Чорен.

«Вот, Мариша, — сказала я себе, — настают трудные времена, когда люди, не понимая, постараются задеть или обидеть тебя. Ты должна быть выше этого, идти своим путем до конца». Хорошо. Вот только про «путь» что-то не понятно. Ничегошеньки-то о нем не знаю. Спросить бы папочку, куда он ведет нас?

В этаком философском настроении я добралась до площади Страстей. Здесь, несмотря на ранний час, царило оживление. Тут и там собрались группки людей, кто-то ходил от одних к другим, кто-то спорил, кто-то звал всех в Ратушу. В общем, атмосфера накалилась задолго до полудня. Издалека я заметила папочку и рядом с ним Чорта. Они стояли с кузенами, дядьями и прочими родственниками, то есть в окружении благородных семей Зачарованного острова. Людское море шумело и плескалось у их ног, не смея захлестнуть их. Они выглядели очень... рафинированно. Особенно Чорт. Выражение «чертовски хорош собой» появилось не случайно: Чорт — наше родовое имя.

Ах, как жаль, что он мне брат...

Впрочем... бывали случаи...

Тут я увидела в толпе Победу. По ее имени несложно догадаться, что корни этого древа неглубоки. Она была из тех волшебников, которых наши старые фамилии называли «новыми». В ходе одной из опустошительных войн было перебито почти все население острова. И когда волшебники увидели, что Зачарованный остров лежит в руинах и можешь бродить целый день по дорогам, но не встретишь живого, тогда они восполнили убыль детьми из Большого Мира, обладающими магическими способностями. А выживших в той войне назвали «Благородные дома».

— Чудесное утро, не так ли? — вежливо поздоровалась я. — Отчего ты так бледна? Ты нездорова?

Победа посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я прекрасно себя чувствую, — наконец ответила она.

— Ах нет, дорогая, ты бледна. Это оттого, что ты много времени тратишь на чтение. Но я, как и все другие в нашей семье, прекрасно понимаю честолюбивые желания ближнего. Не хочется остаться на втором, простейшем, уровне волшебства только потому, что твоя мать из простецов. Впрочем, должна заметить, что она очень мила.

И снова долгий взгляд. Еще немного — и она освоит в совершенстве, как моя мамочка, это искусство. Такие Взгляды творили чудеса, особенно с человеком не подготовленным. Они заставляли клясться в вечной любви, бросать весь мир к ногам, и даже Чоренов жениться. Что ж, это поможет ей выжить среди волшебников. Бедняжка! Ее отец промахнулся с женитьбой. Думаю, он уже раскаялся в своем выборе. Ведь ничто в другом человеке не отталкивает так сильно, как отсутствие талантов, и дети, опять же, страдают. Таланты волшебника передаются им ополовиненными, что, конечно, снижает их социальный статус.

— Твои родственники собрались на другом конце площади, — сказала она холодно. А вот это ей не удается, необходимо ежедневно тренироваться, чтобы довести ледяные нотки в голосе до хрустального звона.

— Не знала, что-папочка купил ту половину площади, — пожала плечами я. — Или твой папочка купил эту половину? Что же он заложил? Надеюсь, вам не придется жить на улице или, еще хуже, в этих ужасных многоквартирных каморках. Запах от них отвратительный и въедливый, нам приходится закрывать окна, когда ветер дует с той стороны.

Победа смерила меня взглядом, который прожег бы дырку в другом, но я, закаленная с детства, осталась невредима. После этого она отошла от меня молча. Совершенно точно, у нее прекрасные задатки.

Я в самом благодушном настроении после этой разминки поднялась на колокольню. Здесь всегда дует ветер и прохладнее. Две парочки влюбленных, устроившиеся на разных концах смотровой площадки, встретили меня неприязненно — я потревожила их уединение.

Впрочем, это все равно. Я облокотилась на перила и огляделась вокруг. Остров, со всеми лугами, лесами, заплатками огородов, аккуратненькими деревенскими коттеджами, полоской синего моря на западе и белыми заснеженными пиками гор на севере, и город под ногами с неровными квадратами кварталов, кривыми улочками, белыми бусинами особняков, — все это лежало внизу как на ладони, казалось, только протяни руку и возьми. Я закрыла глаза, отгоняя невольные, но заманчивые и не образы, и не намеки, и не воспоминания, во всяком случае, не мои воспоминания. Наследственность, как говорит папочка, наследственность. И она вопила, приказывая выбраться на конус крыши, увидеть мир, лежащий в чаше горизонтов, и выпить его хотя бы глазами. Этому зову я не могла противиться. По ужасно шаткой лестнице я влезла на крышу колокольни и едва не сорвалась — обветшалая черепица выскользнула прямо из-под ног. Я проследила за ней. Долго, бесконечно долго падала она и, столкнувшись с землей, рассыпалась в пыль, точно созданная для жизни в небе. Жутко поучительно для тех, кто умеет видеть во всем уроки, так поучительно, что даже коленки стали ватными. Я спустилась обратно и перевела дух на площадке. Здесь, по крайней мере, твердый пол.

Пора было на примерку. Мадам Фифа занимала дом недалеко от площади Страстей, и у меня должно хватить времени, чтобы посидеть в ее тесной приемной и вдоволь насладиться запахом плохо проветриваемого помещения и пыльных бархатных гардин. Я толкнула дверцу на лестницу, но она не поддалась. Я в недоумении остановилась.

— Кто запер дверь?!

Стрелки часов в два раза ускорили свой ход.

— Никто, — был ответ. — Она открыта.

— Неужели?! Попробуй!

Молодой незнакомый мне человек попробовал. Дверь даже не шелохнулась. Удивленный, он обернулся к своей подружке, на лице которой была растерянность. Вторая парочка присоединилась к нам. И тот молодой человек попробовал свои силы.