Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Если опять кто-нибудь погибнет, вы либо найдёте стойло, либо фотографии голых женщин. Много фотографий.

Макс резко обернулся к Бёмеру. Он и не заметил, что напарник вошёл следом.

— Этот чокнутый ублюдок снова оказался прав.

— Кажется, я догадываюсь, что мы обнаружим, когда доберёмся до жёсткого диска.

Макс посмотрел на один из снимков. На нём позировала девочка лет тринадцати, максимум четырнадцати, в красном фантазийном костюме: с очень короткой юбочкой, корсажем с глубоким декольте, белыми гольфами, туфлями на высоком каблуке и приклеенными ушками гоблина.

Он почувствовал, как внутри поднимается глухая ярость к Ульфу Борнхофену.

— Если бы отец такого ребёнка увидел эти фотографии, я бы вполне понял желание отрезать этому типу яйца.

Бёмер шумно выдохнул.

— Это да. Только наш серийный убийца — уж точно не разъярённый отец девочки, которую Борнхофен снимал полуголой.

— Кто знает. — Макс отвернулся. — Я лучше поднимусь наверх. От такого меня мутит.

В коридоре первого этажа ему навстречу попалась коллега, у которой он хотел спросить о сестре убитого. Но в следующую секунду вопрос отпал сам собой: женщину, пристёгнутую к носилкам, как раз вывозили из гостиной.

— Она всё это время была там? — удивился Макс. — Когда я приехал, я заглядывал в гостиную.

Коллега покачала головой.

— Нет. Мы вынесли её на воздух, усадили в кресло. Ей очень плохо. Рак. Последняя стадия.

Макс подошёл к носилкам и посмотрел на женщину. Она была бледна, щёки ввалились. Её возраст он определить не мог, но в нынешнем состоянии она казалась куда старше брата.

Он чуть наклонился к ней.

— Госпожа Борнхофен, вы меня понимаете?

Она кивнула.

— Как вы думаете, сможете ответить на несколько вопросов?

— Да… думаю, да.

— Хорошо. Что вы можете сказать о человеке, который сделал это с вашим братом?

— Маска… мухи. На нём была большая маска мухи. И комбинезон. И резиновые перчатки.

— Он что-нибудь говорил?

— Да. И голос у него был очень странный. Как будто компьютерный. Он сказал, что мы не достигнем нашей цели. И что я должна смотреть, что он делает с Ульфом…

Она заплакала, и врач, до сих пор молча слушавший разговор, поднял руку.

— Пожалуйста, женщину нужно немедленно доставить в больницу. Вы же видите, в каком она состоянии.

— Но я хочу рассказать всё, что знаю. Таблетки уже начинают действовать.

Голос её звучал слабо, почти бескровно.

Макс на мгновение задумался.

— Подождите, пожалуйста. Только минуту.

Он быстро спустился вниз и нашёл Бёмера в комнате с телом. Тот как раз поручал одному из сотрудников упаковать компьютер из соседнего помещения и отвезти его в штаб следственной группы.

— Хорст, я поеду в машине скорой. Сможешь потом забрать меня у клиники?

Бёмер кивнул.

— Конечно. Я ещё тут осмотрюсь. До встречи.

Врач не пришёл в восторг от идеи Макса продолжить разговор с Гердой Борнхофен прямо в машине скорой помощи, но сама женщина согласилась. Макс невольно восхищался её стойкостью: после всего, что ей довелось пережить и увидеть, она держалась с поразительным мужеством.

— Что это за фотографии, которыми увешаны стены в большой комнате в подвале? — без обиняков спросил он, когда машина тронулась.

— Ах, это было увлечение Ульфа.

— Фотографировать полураздетых или вовсе голых детей? — резко перебил Макс, но тут же понял, что таким тоном ничего не добьётся. — Я хочу сказать, — продолжил он уже мягче, — там внизу я видел фотографии девочек, которым было не больше четырнадцати.

— Но они все соглашались добровольно.

Макс на секунду опустил глаза и глубоко вдохнул. Либо эта женщина была безгранично наивна, либо сознательно смягчала происходящее, стараясь защитить брата. Но раздражение было бесполезно: если он хотел узнать больше, нужно было держать себя в руках.

— Как он находил этих девочек? Не поймите меня неправильно, но ваш брат не производит впечатления человека, перед которым совсем юные девочки стали бы позировать просто так.

— Он им платил.

— Понятно. А неприятности из-за этого у него бывали? С кем-нибудь?

— Да. Однажды одна женщина увидела, как Ульф фотографирует её дочь. Должно быть, очень решительная особа. Она набросилась на него, и ему пришлось спасаться бегством.

— Где это было?

— В Лейпциге, на книжной ярмарке. Последние два года Ульф ездил туда, потому что там много подростков ходят в таких костюмах из комиксов. Ему так нравились эти яркие наряды…

Макс вспомнил снимок, который видел в подвале.

Ну да. Конечно. Яркие наряды…

Ему стоило большого труда не сказать больной женщине прямо, что именно так нравилось её брату.

— Давайте ещё раз вернёмся к убийце. Кроме маски и компьютерного голоса, вы не заметили в нём ничего особенного?

Герда Борнхофен смотрела на белый лакированный потолок машины скорой помощи.

— Должно быть, это очень больной человек, — тихо сказала она. — Нормальный человек не смог бы перерезать кому-то горло, а потом ещё и…

Макс мог лишь догадываться, каких усилий ей стоил этот разговор.

— И мне пришлось на всё это смотреть. Чтобы передать другим.

— У вас есть хоть какое-то предположение, кого он мог иметь в виду под «другими»?

— Нет. Но было ещё кое-что, что показалось мне в нём странным. Только я никак не могу вспомнить, что именно.

Макс насторожился.

— Что вы имеете в виду?

— В нём было что-то необычное. Я не про одежду. Не про маску и всё остальное. Что-то другое показалось мне странным, но я не могу понять, что именно.

Машина сбавила ход и остановилась. Затем двигатель заглушили.

— Пожалуйста, постарайтесь вспомнить. Это может оказаться для нас очень важным. Мы скоро к вам придём.

— Ах да… И ещё он сказал кое-что перед тем, как… Одно слово.

— Какое?

— Он сказал: «Жертва».

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

Пока Макс ждал Бёмера у больницы, он снова и снова перебирал в уме всё, что могло бы наконец сдвинуть расследование с мёртвой точки.

Уже больше двух недель этот безумец орудовал в Дюссельдорфе, а у них по-прежнему не было ничего, за что можно было бы зацепиться.

Единственной ниточкой, связывавшей их с преступлениями, оставался Зигфрид Фиссман. Но тот не собирался помогать, пока его не выпустят. А этого допустить было нельзя.

Это