"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Благодарю вас, герр Ренн. Какова повестка дня встречи?

Ренн взглянул на нее с выражением, смысл которого она сразу не поняла.

— Никакой повестки, фрау директор. Просто ознакомительный визит. Вам предстоит встреча с доктором Вечореком.

— А не может ли доктор сам прибыть сюда?

Ренн был занят бумагами, которые предстояло разложить по папкам.

— Поездки туда — обычное дело, — не поворачиваясь, жестко произнес он.

Она собиралась было сказать, что все это выглядит несколько таинственно, и пошутить по этому поводу, но уже успела понять, что шутки такого рода плохо воспринимаются на Востоке. Поэтому ограничилась лишь вопросом:

— Следует ли мне брать с собой какие-то бумаги или досье?

— Только блокнот, фрау директор.

— А вы не будете со мной, чтобы вести записи? — Она не могла скрыть своего удивления.

— У меня нет права присутствовать при встречах с доктором Вечореком.

Она уставилась на него, но он не повернулся, чтобы встретить ее взгляд.

— В таком случае, — сказала она, — мне стоит заблаговременно перекусить. Кстати, герр Ренн…

— Да, фрау директор?

— Есть такой врач, Гарри Кеннеди… Я вам записала его данные. — Она протянула ему листок, и он внимательно вчитался в него, словно пытаясь найти какой-то скрытый смысл в этих двух словах. — Он из Лондона, работает в клинике «Шарите», у него контракт на год…

— Да, фрау директор?

— Чтобы получить разрешение на годовое пребывание, его подвергали проверке, не так ли?

— Да, фрау директор.

Она постаралась, чтобы последующие слова прозвучали как можно небрежнее.

— Вы не смогли бы доставить мне его досье?

— Оно хранится не в этом здании, фрау директор. — Она взглянула на него. — Но я могу просмотреть его.

— По сути, мне не нужно ни само досье, ни даже его копия.

— Просто вы хотите выяснить, нет ли в нем каких-то… осложнений, — предположил Ренн.

— Совершенно верно, герр Ренн. В свое время я знавала его; и возможно, время от времени мне придется встречаться с ним.

— Все ясно, фрау директор.

Панков издавна считался одним из самых предпочтительных районов проживания в центральной части Берлина. Именно сюда изысканно одетые жители Восточного Берлина на иномарках съезжались на званые обеды и приемы. И именно здесь, к своему несказанному удивлению, как выяснила Фиона, были расположены дома, хозяева которых с гордостью не забывали упомянуть, что пользуются услугами домашней прислуги.

Однако клиника располагалась отнюдь не в лучшей части этого района. Это было трехэтажное здание, отделка которого имитировала мрамор. Конфигурация в сомнительном стиле неоренессанса, монументальные пропорции и щербины от осколков времен войны давали основания предполагать, что оно представляло собой выживший и сохранившийся образчик архитектуры Третьего рейха.

Ей оставалось только радоваться, что она успела обзавестись такой чудесной шубкой. Шел густой снег, крупные снежинки которого, слипаясь в хлопья, плавно покачивались в воздухе и хрустели под ногами. Температура внезапно упала, застав жителей врасплох, поэтому улицы были пустынны.

Водитель нашел клинику без труда. Вокруг здания была высокая ограда с надежными воротами, которые открылись перед машиной. К украшенному лепниной порталу у входа вели широкие ступени, обрамленные с каждой стороны приземистыми колоннами.

В холле стоял мягкий полумрак, свет пробивался лишь из высоких узких окон, глубоко вдающихся в стены по обеим сторонам от входа. Пол был выложен из наборной мозаики, изображающей римских девушек, собирающих цветы; все двери были закрыты. Имя доктора Вечорека было указано на табличке, которая к тому же оповещала, что сегодня его дежурство.

— Да? — Вел прием молодой человек с густыми черными волосами, на которые он, чувствовалось, вылил немалое количество бриолина. На нем был серый в полоску пиджак, явно нуждающийся в чистке, белая рубашка и черный галстук, представлявшие собой что-то вроде униформы. Он писал и даже не поднял головы.

— Я доктор Сэмсон, — сказала Фиона. Почтительное уважение, которое немцы неизменно питали ко всяческим докторам, заставило ее упомянуть свою академическую квалификацию.

— Что у вас за дело? — Молодой человек по-прежнему не смотрел на нее.

— Встать, когда со мной разговариваешь! — цыкнула Фиона. Впрочем, голоса она не повышала, но одного ее тона было достаточно, чтобы молодой человек сразу вспомнил, что сегодня ожидался визит посетителя из Штази.

Он вскочил как ужаленный и щелкнул каблуками.

— Да, фрау доктор!

— Проводите меня к доктору Вечореку.

— К доктору Вечореку… Герр док… док… док… — Побагровев и запинаясь, молодой человек пытался прийти в себя.

— И немедленно. Я по делу государственной важности, — добавила Фиона.

— Сию секунду, фрау доктор. Да, сию секунду.

Доктор Вечорек оказался элегантным сорокалетним специалистом; в свое время он стажировался в Институте судебной медицины имени Сербского и в хорошо известной психиатрической больнице, которая являлась частью тюрьмы в Черняховске. У него были вьющиеся волосы с легкой сединой на висках, а стиль общения позволял предполагать немалый врачебный опыт. Под белым халатом у него виднелась элегантная сорочка и шелковый галстук. Его уверенный голос и раскованные манеры сразу же успокоили ее, тем более что он сразу же отпустил шуточку о бюрократах, с которыми он, неизменно сталкиваясь, никогда не мог справиться.

— Кофе?

— Нет, благодарю вас, — сказала Фиона. Она отметила его попытки придать какой-то уют строгой обстановке его маленького кабинета: на полу лежал восточный ковер, на стене старинные часы мелодично отбивали время.

— Чаю? С молоком? — Он улыбнулся. — Это единственное, что еще с детских лет я сохранил в памяти об Англии: как они льют в чай холодное молоко, лишая его цвета и вкуса. Нет? Что ж, займемся «ознакомительным визитом». Осматривать здание не имеет никакого смысла. В настоящее время у нас двадцать три пациента, одного из которых, как я предполагаю, через месяц-другой можно будет отпустить домой. Большая часть прочих, боюсь, никогда уже не вернется к своим домашним, но, с точки зрения клинической психиатрии, я