"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

смеху. — Никола, как всегда, была подчеркнуто вульгарна в своих одеяниях и с вызывающей косметикой, но она принадлежала уже его прошлому, и он старался не обращать на нее внимания.

— Тебе не стоило бы информировать всех посетителей в зале, дорогая, — мягко сказал Брет. Зная, где ему придется провести время, Брет сознательно сделал соответствующим свой внешний вид: на нем был замшевый пиджак и шейный платок. В привычном для себя строгом, сшитом у хорошего портного костюме он выглядел бы тут несколько странно.

— А меня не волнует — пусть хоть весь мир знает. Могу хоть с крыши орать.

— Еще до заключения брака мы вроде бы обо всем договорились. Ты виделась с юристом. И подписала соглашение.

— А я не читала, что подписывала. — Она отпила из своего бокала кампари с содовой.

— Какого же черта ты не прочитала?

— Потому что я любила тебя — вот почему.

— Ты думала, что развод пройдет так, как в старых голливудских фильмах. Ты думала, я переберусь в свой клуб, а тебе останется дом, мебель, картины, «бентли» и все прочее, черт бы его побрал.

— Я считала, что имею право на половину своего собственного дома. Я и не знала, что моим домом управляет какая-то корпорация.

— Вовсе не корпорация: он принадлежит фонду.

— А мне плевать — пусть даже бойскаутам Америки: ты дал мне знать, что это мой дом, а теперь я выясняю, что он никогда не был таковым.

— Только, прошу тебя, не говори, что ты отдала мне лучшие годы своей жизни, — попросил Брет.

— Я все тебе отдала. — Она тряхнула бокалом, и льдинки в нем зазвенели.

— Черта с два ты мне дала. — Он оглядел зал. — Понять не могу, почему эта баба Пина разрешает водить сюда собак: это так негигиенично. — Вынув платок, он высморкался. — Собачья шерсть вызывает у меня аллергию.

— Никакой аллергии она у тебя не вызывает, — сказала его жена, — ты даже насморк используешь, чтобы кого-нибудь обругать.

Брет заметил, что Пина демонстративно направилась к ним. Она любила заключать посетителей в свои пышные объятия и громогласно выражать им прямо в ухо свои симпатии до того, как они просмотрели меню.

— Да, ты устроила мне настоящий ад, — повторил Брет.

— Я говорила тебе чистую правду, а ты считал, что я тебе устраиваю ад. — Быстрым нервным движением Никола открыла сумочку, чтобы достать сигареты. Под сумочкой на столе лежал экземпляр «Вога» и книга под названием «Кто-то украл моего шпиона». На обложке были вытиснены слова: «Лучше, чем у Ладлэма» — буквами более крупными, чем фамилия автора. Брет попытался понять, действительно ли она читает эту книгу или взяла ее в провокационных целях. Она любила подкалывать по поводу его «успехов как шпиона».

Когда Брет подносил ей зажигалку, то заметил, что у нее дрожат руки. Почему, попытался понять он. Брет не мог поверить, что он в состоянии привести кого-то в такое расстройство чувств!

— Иисусе! — выдохнула Никола, выпустив клуб дыма высоко в воздух, так что он маленьким облачком повис среди пластиковых лоз, свисавших с потолка.

Краем глаза он видел приближение Пины. Брету она решительно не нравилась, поэтому он решил скрыться в туалет, но запоздал.

— Вы знаете моего мужа, — уже говорила Никола каким-то задушенным голосом, ибо уже барахталась в могучих мясистых объятиях Пины, утопая в ее итальянской скороговорке.

Встав, Брет отодвинулся в сторону, чтобы их разделял стол, и вежливо кивнул. Взглянув на него, Пина закатила глаза и завопила что-то по-итальянски. Брет с улыбкой склонил голову, давая понять, что принимает ее цветистые итальянские комплименты, но выяснилось, что Пина всего лишь отдавала распоряжение принести еще одно меню.

Когда они сделали заказ или, точнее, согласились взять то, что настоятельно рекомендовала Пина, Никола вернулась к разговору об имущественных интересах.

— Твои адвокаты — подонки, — сказала она.

— И других адвокатов тоже всегда считают подонками. Такая уж сущность их работы.

Никки сменила направление атаки.

— Они делают лишь то, что ты им говоришь.

— Я ничего не говорю им. Говорить не о чем. Закон достаточно точен.

— Я отправляюсь в Калифорнию. И подаю на тебя в суд.

— Это тебе ничего не даст, — сказал Брет. — Я не живу в Калифорнии, и у меня нет никакого имущества в Калифорнии. С таким же успехом ты можешь отправиться в Гренландию.

— Я собираюсь обосноваться там на жительство. И в Калифорнии существуют законы относительно совместного имущества. И мой шурин советует, что лучше попытаться там.

— Я бы хотел, чтобы ты наконец стала шевелить мозгами, Никки. Деньги, которые оставил мне отец, вложены в средства треста. На самом деле мы не относимся к семье Ранселер. Моя бабушка вышла замуж уже далеко не в молодом возрасте: она сменила фамилию своих детей на Ранселер. У нас никогда не было права на наследование миллионов Ранселеров. Я всего лишь получаю содержание из небольшого фонда. И я все это рассказывал тебе еще до того, как мы поженились.

Она ткнула в него наманикюренным пальцем.

— Тебе не удастся уйти от ответственности, Брет. Я уничтожу этот проклятый фонд, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в жизни. Я хочу получить то, что мне причитается.

— Черт побери, Никки. Ты оставила меня. Ты удрала с этим Йоппи.

— Оставь Йоппи в покое, — потребовала она.

— Как мы можем оставить его в покое? Он третья сторона.

— Никакая он не сторона.

— Никки, дорогая. Мы оба знаем его роль.

— Ну, так докажи. Вот попробуй доказать.

— Не стоит тащить все это в суд. Единственное, чего ты добьешься, — это только обогатишь адвокатов.

— Кто заказывал «фрутти ди маре»? — завопил над их головами официант, склоняясь к столику.

— Я, — сообщил Брет.

— Вы предпочитаете камбалу без костей,