Зуб мудрости - Лэй Ми

вечеринка случилась в один из майских дней. Мы с друзьями Тэн Сяо были поглощены подготовкой к гаокао[28], а сам Тэн Сяо тоже был занят – оформлял документы для отъезда за границу. Хотя «занят» – это громко сказано. В действительности хлопотала его мать, поэтому дом часто пустовал, превращаясь в нашу личную утопию.

Тэн Сяо взял с меня слово не разглашать новость о его отъезде. Тогда я решил, что он просто не хочет омрачать настроение – особенно на вечеринке в честь своего двадцать первого дня рождения.

Я, разумеется, пришел, преподнеся ему в подарок сборник задач по математике. Вряд ли он когда-либо им воспользуется. Не знаю, смеялся ли кто-то над моим подарком, потому что с самого начала я устроился в углу с бутылкой кваса и книгой. Я отлично знал, где в их доме хранятся книги. Пока Тэн Сяо списывал у меня домашку, я обычно читал. Мы знакомы уже двенадцать лет – срок, достаточный, чтобы я перечитал почти всё в их доме. Не найдя ничего нового, залез в шкаф и начал рыться. Когда я выбрался с охапкой журналов, то заметил новую гостью.

Девушку, похоже, привела та самая K. Когда K. представляла ее остальным, как раз открывали банки с пивом. Под звуки хлопающих крышек я разобрал только обрывки фразы: «…староста класса…» Точно, были именно эти слова, потому что все ахнули, а некоторые даже бросили взгляды в мою сторону. Я тоже удивился – что старосте делать на такой вечеринке? Опустил глаза, решив, что она, как и я – секретарь комсомольской ячейки, – должна сидеть в углу с бутылкой кваса, уткнувшись в книгу. Но вместо этого девушка устроилась в центре компании – и заняла место рядом с Тэн Сяо.

Она выглядела застенчивой и скованной, не поднимала глаз. Из моего угла были видны лишь ниспадающие прямые волосы. Я наивно полагал, что присутствие старосты должно облагородить вечеринку. Но остальные, кажется, и не думали менять поведение – напротив, старались перещеголять друг друга в пошлости.

«Тэн Сяо, эту шутку ты рассказывал сотню раз», – подумал я.

«Черт, да это же откровенная похабщина», – мелькнуло у меня в голове.

Но девушка, судя по всему, была иного мнения. Хотя она и не поднимала головы, но по дрожащим плечам было ясно – она смеялась. Это вдохновило остальных, и вечеринка достигла невиданного накала.

Музыка гремела так, что звенело в ушах. Пивные банки открывались одна за другой. Почти у каждого из уголков рта струился сигаретный дым. Сквозь эту пелену я увидел, как рука Тэн Сяо легла на плечо девушки – и та не стала сопротивляться. Все вокруг разразились аплодисментами.

Вдруг до меня дошло: эта «староста» – своя в их компании. Или уже стала своей. А значит, мне следовало подчеркнуть наше различие. Я отвел взгляд и с какой-то горечью продолжил листать журналы: «Читатель», «Молодежное литературное обозрение», «Ораторское искусство»…

Вдруг в руках у меня оказался яркий глянцевый журнал. На обложке – полностью обнаженная иностранка, бесстыдно раскинувшая ноги. В голове загудело, во рту мгновенно пересохло. Я накрыл журнал другим, судорожно глотнул кваса и украдкой бросил взгляд в сторону компании. Как раз в этот момент девушка запрокидывала голову, допивая пиво. Ее тонкая шея уже покраснела, а мизинец на правой руке изящно изогнулся.

Никто не смотрел в мою сторону. Я осторожно начал листать журнал.

Когда в голове слишком часто «гудит», человек перестает слышать все вокруг. Я кусал губы, разглядывая переплетенные тела на страницах, и издавал странные звуки – нечто среднее между стоном и ругательством. Я понимал: со мной творится что-то неладное. Глаза застилала пелена, все тело горело, и я не мог сдержать мелких судорожных движений.

Так вот как оно… Так вот как…

Внезапно меня вырвало на поверхность оглушительное «У-у-у-у!». Первая мысль: меня обнаружили. Я с хлопком захлопнул журнал, лихорадочно пытаясь его куда-то затолкать, – и только тогда осознал, что объектом всеобщего внимания стал Тэн Сяо. Он был явно пьян. Но староста класса, похоже, превзошла его – она обмякла, навалившись всем телом на Тэн Сяо. Тот, пошатываясь, поднял ее, затем, сделав одной рукой пародийный американский салют, вырядился в позу «солдата, готового к миссии». Я знал, что за «миссия» его ждет. Под хохот компании они, обнявшись, скрылись в спальне, громко хлопнув дверью.

Мой взгляд расфокусировался. Я поймал глаза девушки K. – в них было что-то странное: будто возбуждение, но скорее явная тоска.

– Эй, книжный червь! Чё застыл? – нарочито громко крикнула она, схватила банку пива и направилась ко мне.

Она подошла так стремительно, что я успел лишь наполовину засунуть журнал под себя – ее рука уже нависала надо мной.

– На что уставился? Секретики, да? – Она выдернула журнал из-под меня, скользнула взглядом – и глаза ее округлились. В следующую секунду она завизжала от восторга. – О-хо-хо! Так вот чем ты занят!

Все столпились вокруг, переводя взгляд с журнала на мое пунцовое от стыда лицо, – и наконец разразились хохотом.

– Ха! Не думали, что и ты такой…

Казалось, за один день они сделали два открытия: что старосту можно затащить в постель, а комсорга – застукать за порножурналом. Я мгновенно стал новым центром внимания на угасавшей вечеринке. Им, наверное, дико хотелось узнать, как же комсорг реагирует на похабщину. Кто-то крикнул:

– Снимем с него штаны!

Предложение было встречено одобрительным улюлюканьем. Несколько рук с похабными шутками потянулись к моей ширинке. Мозг отключился – я лишь молча изо всех сил отбивался.

Меня повалили на пол, стянули брюки. Я извивался, прижимаясь животом к полу, чтобы скрыть возбуждение, – как вдруг чьи-то пальцы с силой впились в меня.

– Ой-ой-ой! Твердый как дуб! – взвизгнула K.

Боль заставила меня согнуться. Коленом я наткнулся на бутылку кваса, схватил ее и начал слепо размахивать.

Бам!

Бутылка угодила кому-то по голове. Она не разбилась, как я ожидал, не образовала острых осколков – но этого хватило, чтобы все остолбенели.

Я вскочил, натянул штаны и выбежал, не разбирая дороги.

* * *

На следующий день я не пошел в школу. И через день тоже. Сослался на болезнь. К счастью, вскоре всех выпускников распустили на самостоятельную подготовку – мне не пришлось встречаться с ними лицом к лицу. Я даже представить не мог, как бы это выглядело.

По правде говоря, я так их больше и не увидел – включая K.

Перед гаокао Тэн Сяо уехал за границу. Я не пошел его провожать.

Однажды летним днем после экзаменов я вдруг