Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

— Эмма! — заплакал он.

Ответом ему было лишь многократное эхо его голоса.

4

«Лендровер» мчался по Зеештрассе к окраине Цюриха. В машине находился только заросший щетиной водитель. Он за рулем уже двадцать четыре часа. Под глазами темные круги. Хочется есть, принять душ и лечь спать. И все это будет, но позже. Сначала нужно закончить работу.

Водитель достал пистолет с глушителем и положил на сиденье рядом. Опустив стекло, он взглянул на озеро. В темноте белели барашки на воде. Вдали опасно дергались на ветру ходовые огни большого корабля. Не лучшая ночь для водных прогулок.

У следующего светофора он свернул. Машина неслась вверх по извилистой дороге. Снег залепил фары, но водитель не сбавлял скорости. Он знал дорогу: он уже раз проехал по ней тем же вечером, только раньше. Тщательно изучив карту местности, он знал теперь все въезды и выезды.

Вдавив педаль акселератора в пол, он взлетел на возвышенность. По обеим сторонам улицы выстроились большие ухоженные дома. Из-за обилия солнца и роскошных особняков восточное побережье Цюрихского озера прозвали «Золотым кварталом». На пригорке он увидел дом своей жертвы, построенный в стиле французской усадьбы и окруженный со всех сторон заснеженным садом. Машина сбавила скорость.

Проехав еще метров двадцать, он остановился под высокой сосной, выключил фары и посидел, прислушиваясь к урчанию мотора и бушующего за окном ветра, затем вынул из куртки серебряный портсигар, в котором лежали четыре изящные пули. На бронзовой головке каждой была выгравирована буква «X». Тонкие пальцы выложили пули в ряд на центральной консоли. Потом он снял с шеи фарфоровую капсулу, отвинтил крышку и принялся что-то тихо напевать на древнем забытом языке. По его подсчетам, он убил более трех сотен мужчин, женщин и детей. Из слов сложилась молитва, которая защитит его душу от духов загробного мира. Двадцать лет жизни наемным убийцей сделали его суеверным.

По очереди он опускал пули в сосуд, где они покрывались вязким, горько пахнущим составом. Сначала — молитва, затем — состав. Как профессионал в своем деле, он знал, что предосторожностей много не бывает. Слегка подув на каждую пулю, он зарядил магазин, вставил его в пистолет, проверил предохранитель и достал из кармана плотный саржевый мешочек, привязав его к пистолетной раме.

Выйдя из машины, он огляделся. Цепкий взгляд тут же схватил обстановку вокруг. Никого. Сегодня погода — его союзник. Ни один человек не рискнул выбраться из нужного ему дома. Половина десятого, а на улице — ни души.

Застегнув пальто, он направился к дому. Среднего роста, поджарый и узкоплечий, с падающими на воротник прямыми черными волосами, тонким, аристократическим носом и поразительно бледным худощавым лицом. Издалека казалось, что человек не шел по мостовой, а скользил над ней. Из-за смертельной бледности и почти бесплотного присутствия он и получил свою кличку — Призрак.

Подойдя к дому своей жертвы, он заглянул в окно, соседнее с входной дверью. Перед телевизором рядком сидели женщина и трое детей. Он замедлил шаг и успел разглядеть, что младший из детей — мальчик, темноволосый и такой же бледный, как и он сам, — сидел, обняв мать. Его сердце забилось сильнее. В голове, словно пойманная птица, которая рвется на волю и бьется в стекло, одно за другим пронеслись воспоминания.

Он отвернулся.

Убедившись, что вокруг по-прежнему тихо, человек перепрыгнул через невысокую проволочную ограду у лужайки перед домом и притаился за поленницей, сложенной у самой стены. Присев на снегу, он стал ждать.

Раньше он работал в команде, хотя никогда не руководил операцией. По правилам объект в ресторане должны были бы попеременно пасти двое парней, потом до самого дома за ним бы следовала машина, а отход снайперу обеспечила бы специальная группа — до ближайшего аэропорта или вокзала и за пределы страны.

Но он предпочитал другую схему. Один в темноте. Агент смерти.

Из бокового кармана он достал небольшую металлическую коробку, щелкнул тумблером и убрал ее обратно в карман. Устройство создавало помехи, блокирующие работу автоматической двери гаража. Объекту придется выйти из машины, чтобы открыть гараж вручную или, что также возможно, войдя в боковую дверь, открыть его изнутри.

Он услышал вдалеке бархатное урчание мощного двигателя, вытащил пистолет и взял под прицел точку дороги, где автомобиль — последняя модель «Ауди А8» — поднимется на холм. Забрезжил свет фар. С тихим щелчком он снял пистолет с предохранителя.

Когда машина проезжала под уличным фонарем, он проверил — модель, номер. Автомобиль замедлил ход, подъехал к гаражу и остановился. Водительская дверь открылась, объект вышел из машины — высокий рыжеволосый мужчина с респектабельной внешностью и крепким телосложением. Инженер. Семьянин. Человек, привыкший к суровой дисциплине.

Без особых усилий Призрак в три прыжка преодолел расстояние до объекта. Мужчина бросил на него недоуменный взгляд. Почему не работает дверь гаража? И кто этот возникший, будто из воздуха, незнакомец? Все эти вопросы Призрак прочел в его глазах, пока поднимал руку и нажимал на курок. Три выстрела в голову. Гильзы выпали в саржевый мешочек. Объект рухнул на землю.

Присев, Призрак приставил глушитель к его груди и выстрелил прямо в сердце. Тело дернулось, и в этот момент какой-то необычный предмет на лацкане пиджака привлек внимание Призрака. Что-то вроде значка или булавки. Он наклонился, стараясь получше разглядеть необычную вещицу.

Бабочка.

5

Маркус фон Даникен вернулся домой в начале двенадцатого. Под мышкой он принес две длинные, завернутые в бумагу розы. Он прошел через темный холл на кухню, где над столом одиноко горела лампа, положил цветы, швырнул на боковой прилавок пистолет и бумажник. Зевая от усталости, заглянул в холодильник и достал бутылку пива. На средней полке покоились бутерброд с ветчиной, картофельный салат и лимонный пирог — все аккуратно завернутое в целлофан. Записка от домработницы напоминала, чтобы остатки он не забыл снова убрать в холодильник. Бросив пиджак на спинку стула, он засучил рукава рубашки и вымыл руки в раковине на кухне, затем съел бутерброд, а картофельный салат и лимонный пирог вернул на полку нетронутыми.

Фон Даникен жил в пригороде Берна в просторном доме, пожалуй слишком большом для одинокого человека. Этот дом перешел ему от отца, а тому — от деда, и так далее, вплоть до девятнадцатого века. Ему не нравилось жить одному, но менять что-либо в жизни не хотелось. За долгие годы гулкие коридоры, тишина и полутемные комнаты стали его друзьями.

Вернувшись к столу, он