Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

в свое время. А у тебя, юная леди, глаза совсем другие. Ты выдаешь себя за другую, и мне крайне неприятно думать, что мой племянник попался на этот недобрый обман. Кого бы ты ни убедила – меня ты не обманула.

Луна сглотнула. Она хорошо сражалась, но всегда знала: именно эти призрачные глаза Луны Грейборн – те, что она видела в отражениях окон, – ее и погубят. И все же она продолжала держаться за вымышленную жизнь, которую мечтала сделать настоящей.

– Мое имя – Луна Грейборн, и я люблю вашего внучатого племянника каждой частицей своего существа. Говорите что пожелаете, но я бы легко положила руку на Библию и поклялась в этом перед судьей.

Смогла бы она действительно так согрешить – другой вопрос. Но в этом споре она была готова заявить это как истину. Элспет покачала головой, усталая и разочарованная.

Но Луна обещала не раскрывать своего настоящего имени и не собиралась нарушать клятву. Сказать правду означало бы потянуть за ту самую ниточку, которая распустила бы волшебный узор, что они с Маркусом так кропотливо сплетали. Полгода она не произносила свое имя вслух – даже перед возлюбленным – и не собиралась начинать с той, которая ее презирала.

– Луна Грейборн, – повторила она твердо.

– В таком случае пора обратиться к закону. Завтра я выясню, как связаться с полицией. Я не позволю, чтобы моего племянника обманули дважды. – На морщинистом лице отразилась непоколебимая решимость. Обе женщины смотрели друг на друга, как бойцы перед схваткой. – А теперь, если ты не возражаешь, позови одну из девушек. Я хочу посидеть в другом месте. Смрад лжи, царящий в этой комнате, вызывает у меня чудовищную дурноту.

Луна стала куда сильнее с тех пор, как переступила порог этого дома в апреле, и теперь не собиралась терпеть насмешек со стороны двоюродной бабушки Элспет. Она также не позволяла себе больше сидеть сложа руки, когда кто-то причиняет боль тем, кто ей дорог. Всю жизнь ее обижали, но теперь Маркус поставил ее в ситуацию, при которой она должна была проявить надежность и ответственность. Он верил в нее. Пришло время и ей поверить в себя.

Элспет рано отправилась почивать, и Луна решила последовать ее примеру. Ей хотелось быть рядом с мужем, несмотря на необходимость помнить о его хрупком состоянии.

– Пожалуйста, избавься от мистера Веббера, – взмолилась она. – Он пытался тебя убить!

Маркус сидел на кровати, прислонившись к трем подушкам, и хмурился – не из-за настойчивости жены в вопросе увольнения слуги, а скорее от досады на собственную беспомощность и раздражения от того, что ему приказывают отдыхать.

– Нет, он этого не делал. Даже Веббер не настолько глуп. Он уже отсидел срок за убийство, вряд ли рискнет пойти на еще одно. Мне он, признаться, не по душе, но свои обязанности он исполняет, и у меня нет оснований для увольнения. Никто бы не смог метнуть черепицу с такой точностью – я стоял в двадцати ярдах. Это был несчастный случай. Оставим все как есть. К тому же ты не захочешь потерять миссис Веббер, а если уйдет он – уйдет и она.

И хотя Луна понимала, что он прав, она все равно была намерена внимательнее следить за этим человеком. Тем не менее, пока Маркус не восстановит здоровье, она решила не торопить события и оставить этот разговор.

Вздохнув, она поднялась и начала раздеваться, удивляясь, как неловко ей было делать это перед ним, несмотря на события минувшей ночи.

– Ну, скажу я тебе, это самое настоящее мучение, – фыркнул он. – Моя супруга, почти раздетая, стоит прямо передо мной, а доктор велел мне лежать себе смирно.

Она улыбнулась, надела ночную рубашку и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Мысли в ее голове крутились вихрем, и самая тревожная из них касалась того, какой хаос может устроить утром двоюродная бабуля Элспет.

Глава 36

Элспет не спустилась к завтраку, хотя Хэтти пару раз поднималась наверх, чтобы за ней поухаживать. В столовой ели тихо: Маркус уже был внизу, и миссис Веббер суетилась возле него, как наседка. Луна была уверена, что их экономка чувствует себя виноватой из-за участия мужа в инциденте – случайном или нет. Вероятно, она питала к своему хозяину определенную симпатию, ведь она сама когда-то пострадала от руки Веббера – Луна недавно узнала, что именно из-за него женщина потеряла зубы.

Когда к середине утра не появилось никаких признаков того, что их гостья покинет свои покои, Луна осмелилась навестить ее в спальне. На широкой кровати эта напористая леди казалась хрупкой и крошечной, особенно в сравнении с внушительной фигурой ее внучатого племянника. Без венка из шелковых цветов и красочного наряда она выглядела как самая обычная пожилая дама. С ними она напоминала лесную фею или озорную ведьму – колючую и властную.

Луна села на край кровати, не зная, с чего начать. Все упрямство, казалось, покинуло старуху за одну ночь – лицо было бледным, голос едва звучал.

– Видите ли, я умираю, – сказала Элспет без обиняков, так как всегда славилась своей прямолинейностью.

– Мне очень жаль, – откликнулась Луна, поняв, что именно этим объяснялся и ее визит, и всепоглощающая забота о Маркусе: старушка незадолго до своего конца хотела убедиться, что он счастлив.

– Не понимаю, с чего бы тебе сожалеть. Твоей вины в этом нет. – Губы старушки поджались, а глаза сузились.

– Маркус будет убит горем.

– Но не ты. – Это было утверждение, а не вопрос. – Ты будешь рада избавиться от осуждающей и назойливой старухи.

– Вовсе нет. Вы говорите то, что думаете, не прячась за любезностями. И главное, я понимаю: все, что вы делаете, продиктовано любовью к Маркусу. Вы желаете ему счастья – и только.

Эта мысль пришла к Луне прошлой ночью, когда она ворочалась в постели и смотрела на спящего мужчину, ради которого, не колеблясь, отдала бы жизнь. Вот она, настоящая любовь – не нежность и романтические жесты, а готовность бросить вызов даже Богу, лишь бы увидеть любимого счастливым.

– Именно поэтому я просила тебя быть честной, – произнесла Элспет. – Я знаю, ты не та, за кого себя выдаешь. И я приняла решение.

Луна замерла, ожидая, что сейчас последует приказ вызвать констебля.

– Как я дала тебе понять вчера, мне никогда не нравилась Луна Грейборн. И, к моему удивлению, должна признать, что мне скорее нравишься ты. Конечно, у меня есть вопросы: что с ней случилось? Кто ты такая, почему тебя никто не ищет и