Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Всех Святых здесь никто не веселился. И никто в здравом уме не покидал дом после заката, даже те, кто клялся, что не верит в легенду. Вместо этого люди оставляли на пороге угощение для случайных душ и запирали двери на все замки.

Поэтому Луна очень удивилась, когда Маркус заявил, что этим утром собирается к колодцу – месту, давно связанному с колдовством, – и пригласил ее присоединиться к нему.

– Но ты же знаешь, что лес вызывает у меня тревогу, – сказала она, подозревая, что беспокойство отразилось на ее лице.

– И в равной степени ты знаешь, как сильно я его люблю. Природа успокаивает. Все в ней успокаивает, от изысканной красоты цветов, их хрупкости и аромата до величественного дуба, символа силы, долголетия и обновления. Бродить среди этих древних деревьев для меня – утешение. Слишком долго наши леса связывались с тьмой, а их обитателей несправедливо поносили. Мои вороны охраняли колодец, и все же их считают предвестниками смерти только потому, что они падальщики.

Люди боялись Брана именно по этой причине. Нельзя сказать, что и двоюродная бабушка Элспет была очарована птицей. Но он не нес беду – он был защитником, верным и преданным другом. Если Маркус мог увидеть в нем что-то хорошее, возможно, и она могла бы переосмыслить свой страх перед лесом?

– Люди боятся и летучих мышей, – продолжил он. – Они пугают нас, внезапно пикируя в ночи, но они всего лишь охотятся на насекомых, привлеченных светом. Всегда есть два взгляда на вещи: одни ищут тьму, другие видят свет. Именно сегодня, в этот особенный день, позволь мне показать тебе чудо и красоту леса, чтобы развеять нелепые предрассудки, которыми ты забиваешь себе голову.

Она колебалась. Это был день, когда ей больше всего хотелось остаться дома в безопасности. Но она чувствовала растущую досаду мужа.

Он протянул руку:

– Я не хочу, чтобы суеверия мучили тебя. Позволь мне доказать, что бояться нечего.

Октябрьское солнце стояло низко – свет был ярким, но почти не грел. Земля была сухой, и под их ногами хрустели опавшие орехи и скрученные сухие листья. Воздух пахнул пылью, точно церковные сборники гимнов. Большинство деревьев уже сбросило листву; лишь несколько упрямых листьев цеплялось за ветки, ожидая очередного порыва ветра, чтобы отправиться в последнее путешествие и присоединиться к пестрому ковру желтых, оранжевых и багряных оттенков. Только дубы и буки сохраняли свою умбровую ломкую листву.

Они остановились у могил домашних животных, и Маркус молча преклонил колени перед каждым крестом, положив на них маленькие, связанные вручную пучки ворсянок, собранных на лугу перед их уходом. Луна отступила, позволив ему почтить память питомцев. Возможно, теперь стоило бы подумать о другой собаке… хотя это почти наверняка не пришлось бы по вкусу Брану.

Они бродили среди солнечных пятен, и Маркус называл ей мхи и грибы, что попадались им на пути. Он говорил о лесной гармонии, объясняя, как природа сама устраивает циклы жизни и смерти. Большинство этих деревьев, отметил он, стояли здесь задолго до его рождения, и было утешительно знать, что они, вероятно, переживут его.

Наконец они вышли на поляну, и Луну охватило странное беспокойство.

– Здесь зловещее место, Маркус. Мне тут не нравится.

– Это потому, что сюда редко проникает солнечный свет. Ты инстинктивно связываешь тьму с теми суевериями, что веками передаются в деревне. Но столетия назад это место считалось священным и исцеляющим. – Он развел руки и улыбнулся. – В такое утро, как сегодня, разве можно назвать его зловещим? Меня проклинали в этих лесах не раз, и все же я стою здесь, живой и невредимый. Магия – не более чем сказка, Луна. А ты лишь поверила ложным слухам.

Может быть, она и правда могла бы увидеть красоту в этих дубах – величественных старцах, охраняющих старинный колодец. Но толстый ковер из желудей у ее ног напомнил, что вокруг не видно ни белок, ни прочей живности, которая могла бы ими питаться. Луна подошла к колодцу и провела рукой по его холодным камням.

– Ты думаешь, вода когда-нибудь вернется?

– Как природе будет угодно, – пожал плечами он, – но ее капризы уж точно не зависят от старой легенды, будто нужна новая жизнь, чтобы вода вернулась. Это полная чепуха. Мы в месте, которое должно нести радость, Луна. Так возрадуйся же.

Сможет ли она полюбить это место так, как он? Она сделала шаг в солнечное пятно и подняла лицо к небу, чувствуя пристальный взгляд мужа.

– Ты так прекрасна, – прошептал он, подойдя и коснувшись ее щеки. – Избранница солнца… Порой я забываю, что тебе пришлось пережить за последние полгода. Не уверен, что всегда был достаточно понимающим.

– Ты был для меня всем, – ответила она.

Он наклонился и коснулся ее губ своими. Еще не научившись управлять своими чувствами, они не могли обуздать их. То, что началось как нежный поцелуй, быстро превратилось в неистовую лавину желания. Сперва они общались как друзья, и этого казалось достаточно. Но после того как между ними вспыхнула страсть, каждый случайный момент превращался в возможность узнать друг друга глубже. Через мгновение ее пальцы запутались в его волосах, а он прижал ее к стволу одного из могучих деревьев.

– Давай сделаем эту поляну местом счастливых воспоминаний, – прошептал он ей на ухо.

Это был не вопрос. Его руки уже скользнули под ее юбки, и он приподнял ее, поддерживая на весу. Она обвила ногами его талию, а руками – шею, кивая.

– Держись за меня, – велел он, расстегивая одной рукой пуговицы на своих брюках, а другой поддерживая ее за пояс.

Она откинула голову, глядя сквозь узор из тонких ветвей на небесную синеву. Только в момент высшего наслаждения она закрыла глаза, позволяя разуму раствориться среди опадающей листвы.

Спустя несколько минут он бережно опустил ее на землю. Обнял, пока его сердце не успокоилось и дыхание не стало ровным. Она, все еще дрожащая, подумала, как безрассудно они предались страсти прямо здесь, под открытым небом, где их мог увидеть кто угодно. Но именно это и придавало их объятиям оттенок остроты. Он отступил на шаг, она разгладила складки на платье. Ее колени подгибались, но любовь к нему была крепче, чем когда-либо.

– Вот мы и создали свое собственное волшебство, – сказал он. – Как ты можешь не относиться к лесу с нежностью после этого?

И он улыбнулся, протягивая руку, чтобы отвести ее домой.

В доме было тихо после их возвращения – отчасти потому, что Луна взяла с Хэтти обещание: сегодня она и ее брат не должны были приходить