Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

выудила маленький ключ и помахала им в сторону тяжелого темного комода, втиснутого между двумя окнами. – Пожалуйста, открой второй ящик и принеси мне фотоальбом.

Нико сделал, как его просили. В животе у него все сжалось от ожидания. Он отдал Эльвире альбом и вернулся на свое место.

Эльвира аккуратно протерла носовым платком обложку из тисненой кожи и положила альбом на колени.

– Я покажу тебе, почему ты и злые языки ошибаетесь. – Она медленно перелистывала рассыпающиеся страницы. Каждая из них была заполнена маленькими черно-белыми фотографиями с волнистыми белыми краями. По мере того как она листала, многие фотографии выпадали из уголков. Эльвира громко, с удовлетворением выдохнула и протянула альбом.

– Вот она. Осторожно, а то все фотографии окажутся на полу.

Нико бережно взял альбом и положил его себе на колени.

– Справа, – голос Эльвиры повысился, – видишь ее? У нее зеленые глаза, и она – вылитая Стелла.

Нико увидел несколько крупных планов красивой улыбающейся девушки с большими ясными глазами. Они могли быть зелеными или голубыми – фотография была черно-белой.

– При крещении ее назвали Анной, но, когда цвет ее глаз стал нефритовым, ее начали звать Джадой. Это бабушка Энцо по отцовской линии, прабабушка Стеллы. Я знала эту женщину. Ее глаза были такими же зелеными, как у Стеллы. Я тому свидетель. – В голосе Эльвиры звучала твердая убежденность. – Понимаешь, Нико? Зеленые глаза Стеллы не имеют никакого отношения к Робби.

– Вижу, – ответил он. И лишь надеялся, что это правда.

Мария Дорсетти устроилась на жестком деревянном стуле, разгладила складки своей бежевой льняной юбки и с улыбкой посмотрела на Перилло. Она нервничала и изо всех сил старалась этого не показать.

– Согласна, – сказала она в ответ на обвинение маршала. – Показания, которые я подписала на днях, были неверными. Я знала, что Робби приезжает, но какой смысл было говорить об этом? Он умер, так и не связавшись со мной.

– Это только с ваших слов, а они сейчас стоят немного. – Перилло перебирал бумаги на столе, разыскивая копии электронных писем, которые Мария Дорсетти отправляла своему брату. Одно из них показалось ему особенно интересным. Он снова посмотрел на Марию. Улыбка все еще не сходила с ее лица.

– В своем последнем письме ваш брат ясно дает понять, что размер вашего наследства зависит от его поездки сюда. У вас есть предположения почему?

Она пожала плечами.

– Некоторое время назад он упоминал, что покупает здесь недвижимость. Возможно, ему нужно было за нее заплатить, что означало бы меньше денег для меня. Кстати, сколько я унаследую?

Перилло проигнорировал вопрос.

– Сегодня у Джерарди должна была состояться встреча с адвокатом, который считает, что покойный хотел изменить завещание, на что сам Джерарди намекает в своем последнем письме к вам. То, что его убили до возвращения в Америку, позволяет сохранить прежнюю волю. Это несет вам прямую выгоду.

Страх исказил ее лицо.

– Вы считаете, я его убила?

– А вы убили?

– Нет. – Ее подбородок задрожал.

– У меня еще один вопрос. – Перилло разложил письма, нашел нужное и пододвинул его к ней. – Письмо, которое вы сейчас читаете, датировано августом прошлого года и, похоже, является ответом на вопросы, которые вам задал брат.

Она поднесла копию ближе к лицу и прищурилась – она была слишком расстроена, чтобы достать из сумочки очки.

– Да, это мое письмо.

– Вы пишете, что Тильда и Энцо все еще женаты, что Стелла выросла в настоящую тосканскую красавицу, и добавляете, что ее зеленым глазам завидуют все девушки в Гравинье.

– Я отвечала на его вопросы.

– Как вы думаете, зачем он их задавал?

– Это очевидно. Он все еще был влюблен в Тильду. Вы, видимо, до сих пор этого не поняли. – На ее лице мелькнуло самодовольство. – Она была его большой любовью, а Стелла – результат их любви. – Она ухмыльнулась.

– Когда при нашей первой встрече я спросил, знаете ли вы, кем была его таинственная дама, вы ответили, что нет.

– Конечно. Женщины хранят секреты друг друга.

«До тех пор, пока это удобно», – подумал Перилло.

– Вы сделали два ложных заявления, что является нарушением уголовного кодекса. Вас будут судить. Возвращайтесь домой, позвоните своему адвокату и даже не думайте покидать город.

Он был рад избавиться от нее хотя бы на время, но ему предстояло обыскать ее дом и виллу, за которой она присматривала. Она подняла слишком много вопросов, требующих ответов. Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, довольный не только вкусной запеканкой жены, но и уверенностью, что дело близится к завершению.

Глава XVII

Небо стало серо-голубым, и птицы подняли вечерний гомон. Хвостик растянулся на траве рядом с импровизированным забором, который Нико соорудил вокруг своего огорода. Перилло стоял за проволочной сеткой, укрепленной на сухих ветках разной длины, и наблюдал, как Нико пропалывает грядку с кабачками. Он только что закончил рассказывать ему о письмах Джерарди и допросе Марии Дорсетти.

– Значит, это она.

– Все на это указывает. Завтра я должен получить ордер на обыск ее дома и виллы, где она работает. Оружие и тому подобное я могу искать сам, но для доступа к ее ноутбуку и телефону нужно разрешение Делла Ланге. – Он взялся за одну из веток и слегка потряс ее. Сетка закачалась.

– Тебе нужен настоящий забор. Любой кролик пролезет.

– Займусь этим зимой. Я слишком торопился высадить огород – это была моя мечта, а пока пусть кролики заходят. Посмотри. – Он поднял кабачок размером с ананас.

– Для супа сгодится.

– Думаешь?

– С большим количеством лука-порея, лука-шалота, моркови, сельдерея. Без томатной пасты.

– Все итальянские мужчины готовят?

– В моей семье на кухне правит жена. Иногда после работы я читаю газету и одним глазом наблюдаю за ней. Когда она уезжает в Поццуоли навестить мать, я пускаю свои наблюдения в ход. – Перилло покачал головой. – Но получается совсем не то.

Нико поднялся и отряхнул землю с брюк.

– Понимаю тебя. – Он оглядел свой маленький огород, который до убийства Джерарди был аккуратным, с ровными рядами растений: бамбуковые палочки поддерживали вьющиеся стебли фасоли, некоторые стручки были толщиной с палец; в другом ряду бамбуковые палочки поддерживали кусты томатов, несколько маленьких помидорок выглядывали из-под листьев. Теперь салат разросся, кто-то объедал листья баклажанов; по углам он высадил вьющиеся красные розы, цветы которых уже отцвели, а листья на одном кусте начали вянуть.

– Я совсем забросил это место.

– Но ты же помогал мне.

– Разве? – Нико вышел из сада с двумя кабачками и завязал веревку на калитке. – Не думаю, что был тебе полезен. Мне следовало сразу признаться, что я никогда не был хорошим детективом. Не