Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

Однако это теперь в прошлом. Пришло время искупить вину. У меня рак, и мне осталось недолго. Ты получишь деньги после моей смерти. Насколько значительной будет сумма, зависит от того, как пройдет моя поездка на родину. Я напишу тебе, как приеду. У меня нет твоего номера телефона. Робби.

– Немедленно свяжись с Марией Дорсетти.

– Через пятнадцать минут я должен заменить Винса на посту.

– Пусть подождет.

– Я принесу ему сэндвич.

– Лучше два.

Перилло закончил разговор и снова вонзил вилку в фетучини. У него было достаточно времени, чтобы спокойно доесть обед и, возможно, даже выпить кофе в баре. Увидев, с каким аппетитом ест ее муж, синьора Перилло опустила руки и вернулась к еде.

Эльвира сидела в своем кресле, складывая салфетки, и выглядела крайне недовольной.

– Если собираешься готовить для ресторана, нужно готовить больше, – заявила она, когда Нико проходил мимо за заслуженным эспрессо от Энцо. В половине четвертого немногие оставшиеся посетители пили кофе на террасе. Нико не терпелось отыскать Хвостика, где бы тот ни бродил, и отправиться домой.

– Ты принес смехотворно мало, – ворчала Эльвира. – Сколько там было? Восемь порций? Они разлетелись в мгновение ока.

– Это была моя первая попытка, – объяснил Нико. Он не собирался упоминать, что соус родился из неудачи, ему бы этого никогда не забыли. – Я не хотел готовить огромную кастрюлю, чтобы потом услышать от Тильды, что блюдо не подходит.

Эльвира вытянула шею насколько могла.

– Я считаю, что должна иметь право одобрять или не одобрять блюда, которые подают в моем ресторане.

Энцо протянул Нико кофе.

– Мама, тебе стоит поблагодарить Нико. Он вообще не должен был сегодня работать.

– Он помогает Тильде и набирается очень странных идей.

Нико рассмеялся и сел за барную стойку, чтобы сделать свои три глотка эспрессо.

– Я не пытаюсь захватить ресторан.

– Пока я жива, этому не бывать. – Эльвира положила салфетки на боковой столик и медленно поднялась. – Пора вздремнуть.

Энцо выскочил из-за стойки.

– Я пригоню машину.

– Нет, мне нужно пройтись. Нико, а в наказание за то, что ты не дал мне попробовать свое блюдо, которое несколько гостей назвали восхитительным, ты проводишь меня домой.

Энцо с недоверием посмотрел на мать.

– Мама, ты спрашивала у них, понравилось ли им?

– Разумеется. И не смотри на меня так. Иначе как бы я узнала, какое оно на вкус?

Нико предложил ей руку, и они медленно направились к выходу.

– Они никогда не скажут, даже если было не вкусно. Ты же хозяйка.

– Я прекрасно это понимаю. Я спросила, какое блюдо им понравилось больше всего. – Она повернулась к сыну. – Не забирай меня сегодня вечером. Кажется, у меня начинается простуда.

Энцо покачал головой. Его мать чувствовала приближение простуды каждое воскресенье.

– Отдыхай и пей больше жидкости. – По воскресеньям по телевизору шла ее любимая передача.

Эльвира жила неподалеку, на первом этаже дома за церковью. Нико проследовал за ней через узкую кухню в гостиную, заставленную темной мебелью. Единственными светлыми пятнами были белые вязаные салфетки на кресле и диване, а также два узких окна, выходящих во внутренний двор с голубыми гортензиями.

– Это часть старого замка, – пояснила она, когда Нико подошел к окну. – Мне нравится говорить, что я живу между Богом и королевской семьей, хотя короли давно покинули это место, а с ними и Бог. – Она устроилась в потертом бархатном кресле. – Садись. – Эльвира указала на кушетку на тонких ножках напротив себя. Нико усомнился, выдержит ли та его вес, и выбрал диван. Как только он сел, в ягодицу впилась острая пружина. Он поморщился.

Эльвира удовлетворенно кивнула.

– Мужчины всегда считают, что знают, как лучше. Это старый дом. Мой муж вырос здесь. Когда его родители умерли, он был только рад вернуться в то место, которое считал своим настоящим домом.

– Вы не возражали?

– Возражала, но ничего не сказала. Во времена моей молодости с мужчинами не спорили. С тех пор я наверстала упущенное. Я бы предложила тебе кофе, как принято в итальянском доме, но ты уже выпил свой в ресторане. Я привела тебя сюда, чтобы прояснить кое-что.

– Что именно? – Он понятия не имел, к чему она клонит.

– Ты ошибаешься насчет Стеллы.

– Что вы имеете в виду?

– Стелла родилась раньше срока, и, как у всех новорожденных, у нее были голубые глаза. Злые языки тут же зашевелились. В маленьком городке сплетни множатся сами собой. То, что Энцо сделал Тильде ребенка еще до свадьбы, никого не удивило, поэтому решили, что был вынужден жениться. Моя невестка всегда была женщиной сильной и прямой, многим это не нравится, но именно за это я ее уважаю.

Нико попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но Эльвира все поняла.

– Знаю. Я не всегда бываю с ней ласкова, меня не учили проявлять чувства. Но я о ней забочусь. Просто иногда мне хочется повернуть время вспять, чтобы рядом снова были муж и сын. Мне не следует жаловаться, ведь у меня есть добрый, любящий сын с прекрасным характером, которого Тильда отлично поддерживает. Когда-то это была моя работа. – Она перевела взгляд на колени и разгладила синее домашнее платье.

Нико передвинулся на другую часть дивана и провалился – пружин там совсем не было.

Эльвира подняла глаза.

– На чем я остановилась?

– На злых языках?

Она поджала губы, сделала глубокий вдох и выдох. То, что она собиралась сказать, явно причиняло ей боль.

– Когда Стелле было шесть или семь месяцев, ее голубые глаза стали теми прекрасными зелеными, которые ты видишь сейчас. В тот момент, когда ее глаза стали достоянием общественности, злые языки ушли за закрытые двери. Гуляя по улице с ребенком, мы встречали гробовую тишину. Это означало, что мысли окружающих стали еще более гнусными. Для них было ясно, что Тильда – та самая таинственная девушка Робби, а Стелла – его ребенок.

Нико хотелось заметить, что сама Эльвира еще совсем недавно намекала на это. Но вместо этого он сказал:

– Маршал расспрашивает об этой женщине. Пока никто не указал ни на Тильду, ни на кого-либо еще.

– Потому что зеленые глаза ничего не доказывают, и они это знают. Кроме того, женщины в этом городе не предают друг друга. – Эльвира посмотрела на Нико с укором. – Ты тоже думаешь, что Стелла – дочь Робби.

– Почему вы так считаете?

– Ты задавал Тильде вопросы, после чего она была расстроена. Она умеет держать себя в руках, но я очень хорошо ее знаю. У нее сжаты челюсти с тех пор, как ты говорил с ней на ступенях церкви. – Эльвира расстегнула сумочку, лежавшую рядом,