Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

утром. Сестра наследует семьсот пятьдесят тысяч долларов, что, на мой взгляд, звучит как весомый мотив для убийства. Управляющий и трое сотрудников получают винодельню, виноградники и три миллиона долларов на управление хозяйством. Все они знали, что Джерарди умирает, что исключает основания для его убийства.

«Жадность – не единственная причина, по которой люди убивают друг друга», – подумал Нико, но вслух не сказал.

– А Мария Дорсетти знала, что он умирает?

– По ее словам – нет. Она утверждает, что не общалась с братом четыре года, с тех пор как умер ее муж.

– Это только с ее слов.

– Верно. В завещании также указаны садовник, домработница и другой персонал. Наш покойник был человеком щедрым. Даже Альдо кое-что перепало. Полагаю, это плата за грехи – украденное вино и долг.

– Сколько?

– Десять тысяч долларов. Не та сумма, ради которой убивают.

– Слава богу. Мне нравится мой домовладелец.

– Есть и еще кое-что. Помнишь участок земли рядом с Альдо? Тот, где убили Джерарди?

– Тот, который Альдо проверял под виноградники?

– Да. Где почву признали непригодной для виноделия. Джерарди купил его восемнадцать месяцев назад. Возможно, Даниэль был прав, предположив, что тех, кто проводил анализ почвы, подкупили.

– Если так, то Альдо снова в списке подозреваемых.

– Даниэль заказал повторную экспертизу.

Нико встал и прошелся вдоль террасы.

– Нужно размяться. Сегодня утром я переборщил с пробежкой. – Колени были ни при чем, его начинало трясти от ожидания.

– Итак, – произнес он, возвращаясь. – Кому достается участок?

– Завещание составлено до покупки земли. Адвокат сообщил нам эту информацию, потому что счел ее возможной зацепкой.

«Одним пунктом меньше», – подумал Нико. Сколько еще осталось? Он сел, стараясь расслабить желудок.

– Кто-нибудь что-нибудь еще получил?

– О да! Пять миллионов долларов, которые подтверждают историю Гоголя.

У Нико снова свело желудок. Он машинально потянулся за пачкой сигарет маршала.

– Каким образом?

Перилло щелкнул зажигалкой Zippo и предложил прикурить.

– Деньги завещаны трем различным организациям, работающим с жертвами изнасилования и домашнего насилия. По-моему, это выглядит как попытка искупить вину. Может, успех изменил Джерарди или рак, но завещание показывает, что он сожалел о содеянном.

Перилло все еще держал зажигалку.

– Будешь прикуривать?

– Нет.

Нико вынул сигарету изо рта и посмотрел на нее. На влажном фильтре виднелись следы зубов.

– Извини. Я взял, даже не спросив.

– Друзьям не нужно спрашивать, где взял одну – возьмешь и другую.

– Удалось извлечь информацию с компьютера Джерарди? Не исключено, что он писал своей жертве. Возможно, даже просил прощения.

– Нет. Информация должна была поступить еще вчера; кто-то явно прохлаждается на службе. Я попросил Барбару подтолкнуть посольство. На самом деле я сказал «пнуть их под зад», но, полагаю, это не слишком дипломатично.

Раздался стук когтей по плитке террасы. Перилло обернулся. Хвостик подошел к ногам Нико и поднял голову.

– Ты вовремя, Рокко, – сказал маршал, – мы закончили.

Пес запрыгнул хозяину на колени. От него пахло мортаделлой. Нико стал массировать его ухо и почувствовал, как напряжение в теле уходит.

Значит, единственной итальянкой в завещании была Мария Дорсетти.

Перилло поднялся.

– Я позвоню, как только появятся новости. Ciao.

Нико впервые за день улыбнулся.

– Спасибо, что держишь меня в курсе.

– Мы все еще напарники. – Перилло почесал Хвостику спину и ушел.

Нико остался сидеть. Его мысли сами собой обратились к Стелле. Экзамен был назначен на вторую половину дня. Он позвонил ей.

– Когда ты выезжаешь?

– В одиннадцать тридцать. Мне нужно быть там к трем. – Он взглянул на часы – было чуть за девять.

– Могу я увидеться с тобой перед отъездом? – Он хотел кое-что ей передать.

– Конечно. Мы с Джанни пообедаем пораньше, будем в ресторане примерно через час. Заходи пожелать мне удачи.

Отлично. Это давало ему время вернуться домой и поработать над идеей Нелли.

Когда Нико появился в «Сотто иль Фико», Эльвира дремала, а Энцо с Тильдой обсуждали на кухне меню на сегодня. Нико открыл большую миску с соусом, которую принес с собой.

– Добавите это в меню?

Тильда взглянула на мешанину из перцев, лука, колбасы и пармезана и медленно вдохнула аромат.

– Хорошо пойдет к ригатони, спасибо. Вписывай, Энцо. Я уже поставила воду для Стеллы, ей достанется первая порция.

– Я добавил немного сушеного острого перца.

– Браво. Легкая остринка активизирует мозг. Сегодня ей это понадобится.

Нико выглянул в кухонное окно. Терраса была накрыта к обеду, но посетителей еще не было.

– Она здесь?

– За угловым столиком – ее любимым, потому что там я ее не вижу. Джанни с ней.

Нико надеялся застать Стеллу одну.

– Я хотел подарить ей свой старый талисман на удачу – кроличью лапку, но не при Джанни, он будет смеяться. Где ее сумка?

– Это мило. Спасибо.

Тильда тоже собиралась кое-что спрятать в вещах дочери.

– Сумка висит за кухонной дверью.

На крючке висел только потрепанный черный рюкзак.

– Рюкзак?

– Сумка внутри.

Нико расстегнул молнию и положил маленький сверток в дамскую сумочку Стеллы.

– Думаешь, ты сможешь остаться? – спросила Тильда. – Пока Стеллы не будет, мне бы пригодилась твоя помощь.

– Конечно.

Ему понравилась эта идея. Работа отвлекла бы его от тревожных мыслей. Он вышел на террасу и поцеловал Стеллу в обе щеки.

– Ни пуха ни пера, дорогая.

– К черту, – ответила она, как и положено, хотя Нико до сих пор не понимал, при чем тут пух и перья.

Пока Нико желал Стелле удачи, Тильда сунула руку в карман фартука и достала четки, которые купила сразу после родов. Стелла вернула ей веру в Бога. Он присмотрит за ее ребенком. Тильда засунула четки поглубже в рюкзак, где ее дочь-атеистка не нашла бы их и не устроила бы сцену.

Электронные письма Джерарди начали поступать, когда Даниэль сидел за компьютером, доедая свою порцию запеканки, приготовленной женой маршала: фетучини с цукини и стручковой фасолью, политые томатами и соусом бешамель. Вилка уже направлялась ко рту, когда он прочел первое письмо. Вилка с грохотом упала на тарелку. У них был убийца.

Маршал взял телефон с кухонного стола. Напротив синьора Перилло скрестила руки на груди и бросила на мужа предостерегающий взгляд: «Только посмей».

– Они на английском? – спросил Перилло с набитым ртом.

– На итальянском. Прочту первое, оно датировано двадцать девятым августа. Должно быть, последнее, что он написал.

– Продолжай.

– Ciao, Мария. Я писал редко, и ты знаешь почему. Твои бесконечные просьбы о деньгах не были удовлетворены по причине, которая тебе хорошо известна. Ты и твой муж отвернулись от меня двадцать два года назад, когда я больше всего нуждался в поддержке. Я покинул Италию по нескольким причинам, и ты – одна из них.